Олег Кулагин 
Дип-склероз

Текст предоставлен автором http://www.litres.ru
«Олег Кулагин. Дип-склероз. Артем Прохоров. Отражение фальшивых сердец. Татьяна Матвеева. Deep Dawn»: АСТ; Москва; 
ISBN 5-17-007012-8
Аннотация

Вы хотите снова оказаться в мире «Лабиринта отражений» и «Фальшивых зеркал»? Тогда не пропустите сборник «Дип – склероз»! Это – не подражание. Это – не пародия. Это – нечто, имеющее в сети Интернет название «фанфик». Произведения, написанные по мотивам «Лабиринта отражений» и «Фальшивых зеркал». Возможно ли улучшить или дополнить мир Диптауна? Или – просто весело посмеяться над его обитателями? Или – рассказать о нем свои собственные истории, снова прогуляться по его виртуальным улицам, поглядеть на происходящее в нем глазами других персонажей? Судя по всему – возможно!

Олег Кyлагин
Дип-склероз

Сергею Лукьяненко, Человеку и Психиатру

Это похоже на кошмар.
Бескрайняя, гладкая, словно стол, равнина цвета запекшейся крови. Серо-свинцовое небо. И огромные льдисто-холодные кубические глыбы. С грохотом они падают с неба, громоздятся правильными рядами – справа, слева, впереди, сзади…
Я начинаю метаться, уворачиваясь от чудовищного, геометрически правильного камнепада. Глыбы ложатся всё ближе, преграждая дорогу. И негде укрыться среди проклятой выжженной равнины…
Я в ловушке, я захлебываюсь отчаянным криком…
И в это мгновенье мир вокруг вздрагивает, будто при землетрясении, окутывается темнотой…

– Лёня! Опять ты по ошибке вошел в «Тетрис»!
Я помотал головой, поморгал. Проклятый дип-склероз!
Вика отшвырнула снятый с меня виртуальный шлем:
– Тебе надо лечиться, Лёня!
Сам знаю. Но можно было намекнуть и как-то поделикатней.
– Успокойся, милая…
– Ты уже забыл, что случилось вчера?! – Вику прямо-таки переполняло возмущение.
– А что? Ничего особенного.
– Я просила тебя купить два кило картошки!
– А разве я не купил?
– Купил! Не выходя из глубин ы – нарисованную картошку в нарисованном магазине!
– Ну и что? Зато там дешевле.
– И тебе не стыдно?
Я виновато вздохнул. Недавно было еще хуже – только Вика об этом не знает. Как-то после плотного обеда мне захотелось посетить туалет. Я и посетил… Пришлось срочно стирать виртуальный комбинезон. Дип-склероз – жестокий недуг.
Вика взяла сумочку с трюмо и одарила меня прощальным испепеляющим взглядом:
– Не вздумай опять напиваться в глубин е!
И откуда она всё знает? Ведь запаха-то нет!
Хотя, конечно, да… Последний раз после трех бутылок виртуального скотча я пытался у неё на глазах повторить коронный дайверский трюк – с разгону пройти сквозь стену. Только стена была не нарисованная, а бетонная… Подумаешь одна шишка и пара ссадин – было бы из-за чего шуметь!
Хлопнула дверь.
И, значит, часов до пяти вечера мне никто не будет мешать…
deep 
Ввод…

Поднимаю руку и через мгновенье у тротуара притормаживает желтый лимузин. Я сажусь в машину, водитель – улыбчивый парень, оборачивается:
– Как будете оплачивать?
Улыбаюсь в ответ и сильно бью водителя в ухо. Можно было обойтись и без этого, но, что поделаешь – старая дайверская привычка. Дурная привычка, надо сказать…
– Харчевня «Три медведя».
– Заказ принят! – радостно кивает водитель. Кажется, после моей плюхи он повеселел еще больше.
Однажды на Кутузовском проспекте я сел в такси и… Привычка – страшная вещь! Поверьте, с виртуальными таксистами иметь дело гораздо приятнее…
Он гнался за мной не меньше пяти километров. Представляю, что подумали прохожие: бьющий все спринтерские рекорды растрепанный тип и следом – разъяренный водитель с монтировкой. Помню, я орал: «Глубин а, глубин а, я не твой!»  так, что на десять кварталов в округе люди испуганно оборачивались…
К черту неприятные воспоминания!
Вхожу в бревенчатый сруб «Трех медведей». Сейчас здесь немноголюдно. Присаживаюсь за любимый столик. Появляется официант – услужливый бурый медведь в накрахмаленном фартуке и с белоснежной салфеткой на сгибе лапы. Меню мне не нужно.
– Двух жареных кабанов на вертеле и десять бочонков «Будвайзера»!
Вполне достаточно для легкого завтрака.
Медведь-официант изумленно приоткрывает пасть, но ничего не говорит и отправляется на кухню.
Глубин а – замечательная штука! А после того, как Маньяк поставил мне расширитель виртуального желудка на 500 Гигабайт, передо мной открылись новые горизонты!
Ждать приходится недолго. Только вместо жареной свинины возникают три медведя собственной персоной: здоровенный двухметровый, средний и маленький мишутка.
– Кто-кто ел из моей тарелки? – скрестив лапы на груди, грозным басом вопрошает здоровенный.
– Кто ел из моей тарелки? – угрожающе вторит средний.
– Кто – из моей тарелки? – тонким обиженным голоском присоединяется мишутка и…бац меня лапой по морде! Ах, сволочь!
Слетаю со стула, а медведи-вышибалы грозно нависают надо мной.
– Еще раз поймаем с фальшивой кредитной карточкой – сдадим в полицию. Усёк, фраер? – злым детским голоском уточняет подлец-мишутка.
Не успеваю ничего ответить. Здоровенный медведь берет меня за шиворот – так, что ноги болтаются над полом, доносит до дверей и дает более чем чувствительного пинка. С проклятьями я перелетаю проезжую часть и приземляюсь на экскурсию американских туристов.
Изумленные возгласы. А находчивый экскурсовод уже объясняет пожилой американской чете:
– Именно таким нетрадиционным способом предпочитают перемещаться в глубин е русские дайверы!
Бросаю на экскурсовода свирепый взгляд, оборачиваюсь и делаю выразительный жест кулаком в сторону «Трех медведей»:
– Я вам еще покажу сцену из народных сказок!
Добавляю несколько выражений – из тех, что электронные переводчики отказываются понимать. Тоже, между прочим, фольклор.
Испортили настроение, гады… А ведь Маньяк уверял, что проблем не возникнет. Дескать, деньги будут сниматься прямиком с личного счета Билла Гейтса.
Подставил меня, хакер доморощенный…
Глубина, глубина, а пошла бы ты на хрен! 

Картинка расплылась, потеряла реальность. Я снял виртуальный шлем. Сейчас позвоню Маньяку и скажу всё, что думаю…
Из прихожей со стороны входной двери донеслась протяжная трель – кого это ещё принесло?
– Кто?
– Я, – раздался тоскливый голос.
Ага! На ловца и зверь бежит! Рывком распахнул дверь – у порога стоял Маньяк. Я приоткрыл было рот, чтобы разразиться обличительной речью, но сразу осекся.
– Ой-ой-ой… Где это тебя так? – торопливо пропустил приятеля внутрь.
– Где, где… – уныло вздохнул Маньяк, – В глубине .
– Чего? – изумленно переспросил я, рассматривая почти неузнаваемую физиономию хакера. Левый его глаз был украшен огромным багрово-синим кровоподтеком, а губа распухла так, что говорил он слегка невнятно:
– Всё в глубине , Леня. В ней, проклятой… Пиво есть?
Я ошарашено кивнул. Интересно, у кого дип-склероз – у него или у меня? Максимум, что возможно в глубине – заслать на компьютер парочку вирусов. Это ведь Диптаун, а не Москва!
Маньяк снял свой потертый рюкзачок и тяжело опустился на стул. Я поставил перед другом бутылку «Балтики». Прихлебывая пиво из горлышка, он начал рассказ:
– Ну это, значит… Решил я малость хакнуть одну фирмочку. «Pampers and Snikers» называется. Заказ не особо денежный, ну так и дело плёвое, на полминуты зеленому новичку. Надо было взять материалы о «Супер-Памперсах».
Я округлил глаза и Маньяк пояснил:
– Секретная модель. Разработаны по заданию Пентагона специально для американских пилотов. Чтоб вражеские зенитчики не могли обнаружить «Стелс» по запаху…
– А-а…
– Сначала всё шло чин чином. Уже беру файл и тут срабатывает сигнализация. Распахиваются двери, заваливает толпа здоровых «лбов» – начинают вирусами палить. А мне по барабану, от меня всё отскакивает. Антивирусная защита у меня блеск, сам знаешь.
– В общем, делаю изящный жест, машу им ручкой на прощанье и собираюсь уйти через спецканал. А тут, как из под земли – двухметровый амбал наперерез. Ну, думаю, сейчас ударит вирусом…
– Ну и…?
– Он и ударил… Только не вирусом, а кулаком.
– А что было потом?
– А по-моему лицу не видно? Очнулся я уже дома, возле компьютера. Таймер сработал. Хорошо, что я его в аккурат на две минуты выставил.
Маньяк замолчал и в один глоток высосал до дна свою бутылку. Воцарилась гнетущая тишина.
– Шурка, – сказал я, открывая вторую бутылку пива, – ты хоть понимаешь, что произошло?
– Понимаю, – кивнул Маньяк, – Мне дали по морде.
– Нет, ты не понимаешь. Ведь это конец глубине.  Конец нашей мечте. Если кто-то сегодня сумел начистить тебе физиономию, значит завтра кто-то еще сможет это сделать…
– Нет уж, лучше не надо, – замотал головой Маньяк.
– Так будет, Шурка. Так обязательно будет, если мы не остановим это… Иначе – конец Диптауну, конец мечте о мире абсолютной свободы… Сам посуди, что раньше грозило хакеру или дайверу? В худшем случае – форматирование винта. А теперь… – с болью вздохнул я, – Теперь, если поймают – заберут в «ментовку» и так отметелят, что мама родная не узнает.
– Это надо остановить! – Маньяк ударил кулаком по столу, – И я знаю крутого спеца, который нам поможет! Сам Дибенко его боится!
Я изумленно приподнял брови:
– Неужели… Темный Дайвер?
Шурка покачал головой:
– Круче, Лёня, намного круче!
– Но кто? – я почувствовал, как по спине ползут мурашки.
И тогда Маньяк перегнулся ко мне через стол и, бледнея от волнения, почти прошептал:
– В глубин е его кличут Писателем.
Я едва не выронил бутылку с пивом. На пару минут опять воцарилось молчание. Потом я сумел осилить свое пиво. Перевел дух и покачал головой:
– Это ты загнул. Ну Дибенко, еще куда ни шло, ну Темный Дайвер там… Но этот… этот с нами и разговаривать не станет!
Маньяк криво усмехнулся:
– Думаешь ему все равно? – в легкой задумчивости почесал подбородок, – Когда там у него планируется ближайшая читательская конференция? Кажется, через неделю?
– Ну и?..
– Вот тебе и ну! Это раньше такие посиделки заканчивались легкой и безобидной руганью с поклонниками Рыбакова и Пелевина. А теперь…? Соображаешь?
Я кивнул, тяжело вздыхая:
– Дело пахнет членовредительством в особо крупных размерах… А если еще и «тюринцы» на огонек пожалуют…
Маньяк поперхнулся пивом и закашлялся:
– Не надо про «тюринцев» – еще накличешь на нашу голову!

Уничтожив запасы выпивки и закуски, вдвоем мы выработали план. Решено было действовать немедленно – ведь глубин а в опасности!
– Каждая минута дорога! – без ложной патетики объявил Маньяк. После чего завалился на мой диван и попросил в ближайшие два часа его не беспокоить. Когда он так говорит, лучше действительно его не беспокоить. Все равно бесполезно.
– Послушай, Шурка, – спохватился я, – кредитка «сгорела»…
Маньяк сладко зевнул:
– Какая, та что от Билла Гейтса?…
– Ага.
Хакер сонно поморгал:
– Там такое дело… В общем извини, Лёнька, накладка вышла. Только сегодня узнал – ребята из Урюпинска его до нас обчистили.
У меня отпала челюсть:
– Что? ВСЕ ДЕВЯНОСТО МИЛЛИАРДОВ?!!!
– Да ну, что ты, зачем им столько… Не переживай, сделаем тебе карточку, с другого счета…
Маньяк отвернулся и скоро квартиру огласил могучий храп – даже трудно было поверить, что щуплое хакерское тело могло порождать столь грандиозные звуковые эффекты.
Видно и впрямь, нелегко ему пришлось этой ночью!
Я торопливо напялил на голову виртуальный шлем – пожалуй только так и можно спасаться от Шуркиного храпа.
deep 
Ввод…

В глубин е у меня кой-какие дела. И после того, как накрылась кредитка, откладывать их нельзя.
Сажусь в такси:
– Ателье «Боди-Арт»!
Последнее время самая банальная проблема – деньги, встала для меня с особенной остротой. Еще немного и Вика выгонит меня из дома. Или, что еще страшнее, перестанет оплачивать счета за глубин у.
Когда-то я работал грузчиком в русском квартале Диптауна. Таскал всякие холодильники и рояли. Тоже работа и тоже платят деньги.
Однако, спустя некоторое время соотечественникам удалось добиться колоссальных успехов в виртуальных технологиях. Грань между глубин ой и реальностью была стерта начисто: щедро исписанные народным фольклором лифты не только обрели привычный русскому глазу вид, но и перестали ходить.
И однажды, мне пришлось тащить тяжеленный нарисованный шифоньер на семнадцатый этаж нарисованного небоскреба. В тот день я понял, что с ремеслом виртуального грузчика пора завязывать – еще немного и я заработаю себе самую настоящую виртуальную грыжу.
После этого мне посчастливилось устроиться боди-дизайнером – я ведь всё-таки художник! Правда мелких деталей мне не доверяли – занимался сборкой тел из готовых элементов. Но, ничего, тоже нормально. Платили даже больше, чем грузчику. Но я сам всё испортил.
И выпил-то пустяк – канистру «Гиннеса». Но бдительность утратил. Собирал шикарное женское тело – одна богатая американка заказала его специально для первой брачной ночи – они ведь в Штатах все помешаны на виртуальном сексе. Заказ был срочный, платила эта миллионерша втройне – короче всё делалось в жуткой запарке и спешке… Собрал, нарядил в роскошный пеньюар. А служба доставки торопит: давай, давай! Дескать, опаздываем! В общем, я и не успел толком ничего проверить…
Доставили прямо к брачному ложу. Американка, конечно, вне себя от удовольствия, напяливает шикарное тело и предстает перед женихом. Томно вздыхает и изящным, отрепетированным движением сбрасывает пеньюар…
А у суженого – глаза на лоб лезут.
Дело в том, что обнаруживается небольшой изъян… Или даже не изъян. Тело действительно – высший класс, все голливудские секс-бомбы отдыхают. Ребята-дизайнеры поработали на совесть, настоящие профессионалы. В общем не изъян, а скорее – деталь. Лишняя…
Бог ты мой, какой был скандал! И из за чего! Попробовали бы они сами одновременно собирать несколько заказов, да еще в такой спешке…
В общем, эту работу я тоже потерял.
Куда только я не пытался устроиться после этого!
Одно время, нанялся дизайнером виртуальной сантехники. Признаюсь – платили мало и работал я спустя рукава. Даже под воздействием дип-гипноза клиенты не могли поверить, что сантехника настоящая. Приходилось по нескольку раз переделывать уже готовое изделие, но все равно – бачки текли, прокладки в кранах не держали и я вынужден был по совместительству выполнять обязанности виртуального сантехника.
Через пару дней я сам сбежал из той фирмы.
Дошло уже до того, что я начал подумывать о ремесле нищего на улицах Диптауна. Но потом узнал сколько стоит хороший прикид виртуального нищего и понял, что на эти деньги я вполне безбедно смог бы прожить целый год.
В общем, у меня остается последняя возможность получить непыльную и хорошо оплачиваемую работу. Очень долго я откладывал этот, скажем прямо, отчаянный и трудный для меня шаг… Надеялся на Шуркину помощь. Однако, его кредитки хватило всего на пару дней.
Что ж, видно, так тому и быть. Жребий брошен!

Такси останавливается во французском квартале прямо перед парадным подъездом роскошного двухэтажного здания «а-ля XIX век». Выхожу. Два швейцара: симпатичные мужчина и женщина в нарядных ливреях гостеприимно распахивают передо мной двери. Я улыбаюсь им в ответ, хотя и понимаю, что это всего лишь программы. Слышится тихая классическая музыка – что-то из Шопена. Обстановка мгновенно настраивает на лирический лад и проходя, я дружески шлепаю по заду блондинку-швейцара.
– Убери лапы, придурок!
Ого. Неужто я ошибся?
– Мадам, зачем так грубо… Ведь это бескорыстный жест моего восхищения.
– Ну ты чё, балбес, русского языка не понимаешь, – вмешивается швейцар-мужчина.
Надо же, повезло. Нарвался на соотечественников!
Прохожу просторный вестибюль и оказываюсь в холле-приемной. Здесь небольшая очередь. Жду.
И наконец попадаю к самому Маэстро, человеку средних лет и располагающей внешности. Одет он тоже в стиле «а-ля XIX век»: белоснежная сорочка, красный галстук в зеленый горошек, вышитый золотом жилет и голубые панталоны, в смысле, брюки.
Обмениваемся любезностями и я объясняю ему свой заказ.
Маэстро расплывается в улыбке:
– О, месье, это наше ремесло! Вы будете довольны, месье!
Он торопливо листает пухлый каталог:
– Это обойдется вам… в тысячу долларов США.
Глаза у меня округляются:
– Маэстро…Тысяча долларов… за такую мелочь.
Француз ухмыляется:
– Я бы не сказал, что это такая уж мелочь.
Да, расценки у них здорово выросли! Всего полгода назад за эти деньги можно было сделать вполне приличное тело.
Впрочем, тело мне и не нужно. Тело у меня и так есть – из стандартного набора Майкрософта. Мне и нужна-то всего одна маленькая деталь, которой нет в стандартном наборе. Та самая, что оказалась совсем лишней для той американской миллионерши.
– Маэстро, а у вас нет чего-нибудь подешевле?
Француз вздыхает:
– Ну, у нас есть кое-что уцененное…
Он вновь погружается в изучение каталога.
Да, этот элемент мне необходим позарез. Причем не ширпотреб, а штучная работа.
В «Невинных Забавах» осталась всего одна мужская вакансия.
Честное слово, мне нелегко далось это решение. Мне пришлось собрать в кулак всю свою волю и мужество. И если это единственный способ обеспечить семью – что ж, я готов.
Конечно, я не собираюсь изменять Вике. Я даже отключил секс-стимулятор в своем костюме – все равно он китайского производства и в самые ответственные интимные моменты бьет током.
Я ведь дайвер. Когда будет нужно – выйду из глубин ы и поработаю «мышкой». Главное, что клиентки будут довольны. А в месяц это выйдет около двух штук баксов. Давно я уже не приносил Вике таких денег!
Дизайнер вновь подымает на меня глаза:
– Мы могли бы предложить вам прекрасный вариант – всего за четыреста девяносто девять долларов.
Ну, знаете ли!
Терпение моё лопается:
– Да вы чё, охренели, маэстро – пятьсот зеленых за нарисованный!.. Да на любом заборе его рисуют совершенно бесплатно!
С видом оскорбленного достоинства француз захлопывает каталог и нажимает какую-то кнопку. Из ничего материализуются два плечистых охранника и вежливо, но твердо выволакивают меня из кабинета. Слабо упираюсь и выкрикиваю уже почти без надежды:
– А долларов за сто у вас ничего не найдется?
– За сто долларов можете нарисовать себе сами! – небрежно бросает Маэстро.
Конечно, смог бы. Только, боюсь, в таком виде я всех клиенток распугаю. Кроме, разве что, самых извращенных.
Эх, сорвалось!..
Снова оказываюсь на улице и тоскливо вздыхаю: во времена моего боди-дизайнерства этого добра у меня было – хоть завались! И чего я, идиот, не прихватил с собой хотя бы пару штук – в качестве выходного пособия!
Попросить у Маньяка денег взаймы? Нет, ни за что на свете! Если догадается зачем… Даже думать об этом не хочется!
– Ну, и чем мы тут занимаемся?
Шурка! Лёгок на помине!
Оборачиваюсь и невинным тоном объясняю:
– Да, вот провожу разведку на местности. Ищу подходы…
– Какие еще подходы? – недоумевает Маньяк и с подозрением оглядывается на яркую вывеску «Боди-Арта».
– Подходы к проблеме… – я спохватываюсь, торопливо меняя тему, – Кстати, а откуда ты взялся?
– Как это откуда? Ноутбук с радиомодемом и облегченный шлем – всегда при мне! Ты был у Писателя?
– Нет ещё…
Маньяк укоризненно качает головой:
– Ну, ты даешь! Каждая минута дорога!
Ага, кто бы говорил!
Шурка прямо-таки кипит энергией и готов горы свернуть. Я с интересом рассматриваю его новое тело. От прежнего облика осталась только голова – все остальное позаимствовано то ли у Терминатора, то ли у Рэмбо. В общем, стандартный голый торс, обвешанный всем, что могут вообразить воспаленные хакерские мозги: от гранатомета до… маникюрных ножниц?
– А это зачем?
– Последняя разработка, – с гордостью объясняет Маньяк.
– И как ты собираешься их использовать?
– Всё просто. Сначала надо поймать противника, а потом…
– Сделать ему маникюр?
– Да нет. Отредактировать setup-овские файлы. Главное, чтобы он никуда не убежал, пока ты их редактируешь.
– Круто, – соглашаюсь я и машу рукой ближайшему такси.
– Обойдемся, – останавливает меня Шурка и я только теперь замечаю, что виртуальный Рэмбо обут в домашние тапочки на босу ногу и на реактивной тяге – последний подарок Зуко.
– Держись за меня!
Взмываем в воздух.

Зукины тапочки домчали нас за пять минут. Хорошо, что так быстро, иначе я бы точно свалился. Не слишком приятно болтаться, вцепившись мертвой хваткой в скользкую терминаторскую шею. Какой дрянью она намазана – вазелином, что ли? Шурка явно перегнул с реализмом. Мог бы вырастить себе на заднице удобную скамеечку для пассажиров – для него как для программиста это пустяк, а нам, юзерам, было бы приятно.
Оцениваю обстановку.
Да, всё внушительно. Сразу чувствуется, что это резиденция самого Писателя. Глухая серая стена, без малейшего намека на вход. Стена уходит вверх, упираясь прямо в низкие свинцовые облака. Время от времени мутная облачная пелена озаряется вспышками молний и в ответ на раскаты грома доносится чей-то далекий и тоскливый утробный рев. В общем, красиво сделано, со вкусом.
– Вот тебе тест на интеллект, Шурка. Вправо и влево на несколько километров тянется стена. Твои действия?
Маньяк чешет затылок:
– Ну, если подходить интеллигентно… Я бы попробовал динамит.
– А я бы попробовал постучать. Может откроют?
Стучу. Никакого эффекта. Подключается Маньяк и изо всех сил молотит в стену пудовыми терминаторскими кулачищами. Через минуту на стене возникает большая красная надпись: «НЕ ВЛЕЗАЙ – УБЬЁТ!»
– Есть кто дома?! – орёт Маньяк и снова принимается орудовать кулаками.
Надпись меркнет и из стены вдруг явственно проступают контуры двери. Наконец-то!
Бронированная металлическая дверь приоткрывается и… наружу показывается покрытая шерстью недовольная физиономия. Крыса! Полтора метра ростом и с бластером наперевес.
– Вам что, назначено? – грызун-переросток сверлит нас пронзительными злыми глазками.
– Нет. Но нам очень надо встретиться с хозяином.
– Лорда нет дома, – крыса сплевывает себе под ноги, – Лорд ушел в Ночной Дозор.
– Это срочно! Вопрос жизни и смерти!
– Ничего не знаю. Вам не назначено!
Маньяк теряет терпение:
– Ну-ка отойди, Лёнька! Щас я его…
Не дожидаясь продолжения, крыса с нецензурными проклятьями захлопывает дверь у меня перед носом.
– Погоди, Шурка. Неудобно как-то…
– Неудобно «Винду» с дискет ставить! – ухмыляется Маньяк и поднимает некий устрашающего вида ствол. Торопливо убираюсь в сторону. Вспышка огня, грохот… Когда клубы дыма рассеиваются, мы стоим перед вывернутой «с мясом» бронированной дверью.
– Вот тебе и тест на интеллект! – подмигивает Шурка, – С динамитом всегда как-то надёжней!
Входим внутрь. Странное ощущение. Здесь висит густой и словно осязаемо плотный туман.
– Знаешь что… По-моему, не стоило нам входить, – говорю я вполголоса.
– Не боись, – бормочет Маньяк, – С моим снаряжением…
Белая пелена вдруг становится настолько плотной, что мы на мгновенье теряем друг друга из вида. А в следующий миг туман начисто рассеивается, словно по мановению волшебной палочки.
– Ого, – почти синхронно выдыхаем мы с Шуркой. Перед нами – огромный, тускло освещенный зал ромбовидной формы. И зал этот – битком заполнен здоровенными почти в человеческий рост крысами, как две капли похожими на нашего недавнего собеседника.
Маньяк нервно хихикает:
– Кошмар кота Леопольда.
Он вдруг спохватывается, ощупывает себя дрожащими руками и на глазах белеет, словно полотно:
– Лёнька! Ничего же нет! Нич-чегошеньки!
И впрямь. Обширный шуркин арсенал растворился вместе с туманом. Даже маникюрных ножниц не осталось!
– И тапочки не работают! Гады!
От всего тщательно подобранного, устрашающего антуража – лишь монументальный торс Шварценеггера. Интересно, оценят ли крысы замечательную Шуркину мускулатуру?
– Ну что? – криво усмехаюсь я, – Динамит, говоришь?.. Чувствую, сейчас отдинамитят нас по высшему разряду!
Однако, пока крысы не замечают нас. Грызуны сидят за столами, а столы ломятся от выпивки и закуски. Дым, что называется, стоит карамыслом и вечеринка – в самом разгаре.
Я вижу приоткрытые двери в дальнем конце зала и вдруг понимаю, что именно туда нам надо попасть. Задеваю что-то ботинком, опускаю глаза: почти у наших ног два эмалированных ночных горшка. И тут меня окончательно осеняет:
– Шурка, это же испытание!
Маньяк смотрит на меня так, будто у меня у самого отрос хвост.
– Испытание, которое может выдержать только настоящий дайвер!
Хватаю с пола один ночной горшок, второй вручаю приятелю:
– Мы пройдем, Шурка! Пройдем!
Маньяк тоскливо смотрит на меня:
– Я ведь не дайвер, Лёня. Я не смогу… Не умею!
– Умеешь! Можешь! Должен! – кричу я. И отвешиваю ему пощечину. Со всей дури. А в ответ получаю плюху. От всей души.
– Нечего руки распускать, – бормочет Шурка, помогая мне сохранить вертикальное положение. Когда в глазах чуть светлеет, я обнаруживаю, что штук двести любопытных крысиных глаз увлеченно наблюдает за нами. Многие повставали из-за столов, чтобы лучше видеть. Вся вечеринка затихает, по залу идет ропот. Напрягаю слух и разбираю, что делаются ставки. В основном, на Маньяка. Но некоторые, особо рисковые грызуны ставят и на меня. Доносятся подбадривающие возгласы:
– Врежь ему! Врежь! Размажь по стенке!
Откуда-то появляется упитанная крыса с бабочкой рефери:
– Брэк! Бокс!
Я вам покажу, бокс! Размахиваюсь ночным горшком – бум!
Хвостатый рефери в нокауте.
– Ты сможешь, Шурка, сможешь! Это легко!
Маньяк мучительно кривится.
– Надо просто поверить в себя! Поверить, что крысы – не настоящие! И только ночной горшок в твоей руке – реальное, весомое оружие.
Я смотрю в шуркины глаза. Я вижу его страх, вижу отчаяние…
Глубина… 
И что-то происходит.
Будто осколки синего льда, будто лепестки алого пламени пляшут теперь в глазах Маньяка…
Он размахивается: бум! И ближайший грызун валится, сраженный шуркиным горшком.
– Мы пройдем! Пройдем! – кричу я и, крепко сжимая за ручку своё оружие, врезаюсь в ошеломленную крысиную толпу. Маньяк не отстает – под крики и вопли мы шагаем вперёд. Ночные горшки мелькают направо и налево, так что гулкое эхо ударов сливается в ровный гул.
Двери в противоположном конце зала всё ближе, ближе… Крысы уже не пытаются нас остановить. Закрыв головы лапами, пригнувшись, они разбегаются в стороны.
Мы прошли! Прошли! Сердце бешено колотится от почти эйфорического ощущения победы. Распахиваем заветные створки дверей и вслед нам несутся возмущенные крысиные вопли:
– Такую вечеринку испортили! Психи!

Миновав небольшой коридор, мы почти вламываемся в огромный отделанный темным деревом кабинет. И навстречу из-за стола встаёт… нет, увы, не Писатель. Крыса в роскошном адмиральском мундире.
– Поздравляю. Это было нечто… Лучший результат за последний месяц.
Я криво усмехаюсь и переглядываюсь с Маньяком:
– Нам бы встретиться с Писателем…
Хвостатый адмирал будто не слышит. Наклоняется куда-то под стол и извлекает… ночной горшок. Почти такой, как те, что у нас в руках. Только из хрусталя.
– Это ваш. Переходящий Кубок Регрессоров…
– Нам бы с Писателем поговорить. По очень важному делу.
Крыса недоумевающе разводит руками:
– Вам же говорили: он – в Ночном Дозоре.
– В каком еще ночном! – взрывается Маньяк, – В одиннадцать часов утра!
Грызун пожимает плечами:
– Ну, тогда, в Дневном…
Шуркин горшок со свистом рассекает воздух, но крыса-адмирал успевает увернуться и нажать на столе какую-то кнопку.
Пол проваливается из под наших ног. Падаем в густой туман, теряю Шурку из виду. Только по отчаянным ругательствам понимаю, что он где-то рядом. Зукины тапочки по прежнему не работают.
Удар. Вопль Маньяка.
Ой-ой-ой… Мы приземлились на что-то чертовски твердое. Мотаю головой. Туман рассеялся. Где это мы?
Оглушительный леденящий хохот над головой. Голос, словно гудок тепловоза:
– Ага! Незаконное использование лицензионного продукта!
Запрокидываю голову и чувствую, как шевелятся на ней волосы. Мама родная!
Гигантская бронзовая физиономия ухмыляется:
– Нарушение права собственности компании «Майкрософт»…
Да ведь это же статуя Билла Гейтса работы скульптора Церетели! (На месте Гейтса я бы давно подал в суд на Церетели) Но, что хуже всего – мы с Шуркой, словно два таракана, барахтаемся на ладони сорокаметрового монстра!
– …карается в соответствии законодательством США и международными соглашениями!
Вторая ладонь статуи многотонной тяжестью обрушивается сверху. Глубина, глубина, я не!..  О-ой…
Теперь понимаю, что чувствуют тараканы.

Мы стащили шлемы, переглянулись и, не говоря ни слова, оба направились к холодильнику. Осушив две последние бутылки пива и вновь обретя способность к логическому мышлению, рухнули на диван.
– Да… Пока вариант с Писателем отпадает…
– Угу, – кивнул Шурка, – После Дневного Дозора он наверняка отправится куда-нибудь на Холодные Берега. Или вздумает нанести Осенний Визит в пивной ресторан. Сегодня ему явно не до нас.
– Что ты предлагаешь?
Маньяк почесал затылок:
– Ну, для начала… Сгонять за пивом!
Я в сердцах выругался:
– Ты можешь хоть пять минут думать о серьезных вещах!
Шурка пожал плечами:
– Я серьезен, как винвордовский хелп! Все равно без Писателя, это дело не поднять!
– Давай рассуждать логически. От кого все неприятности в глубин е?
Маньяк хмыкнул:
– Ну, это каждый знает… От Димы Дибенко.
– Значит – и в нашем случае без него не обошлось.
– Ну конечно. Ни одна гадость без него не обходится. Только что это меняет для нас?
– Ты ведь говорил, что у тебя обширные связи в хакерском мире?
– Еще бы! – с гордостью выпятил грудь Маньяк.
– По-моему, нам пора кое с кем встретиться!

deep 
Ввод…
Такси доставляет нас на глухую окраину Диптауна.
Иду вслед за Маньяком и оглядываюсь по сторонам. Никогда раньше не бывал в этом районе.
Похоже, здесь работали настоящие асы пространственного дизайна.
Тут и там заботливо прорисованные выбоины в асфальте, обширные лужи, кучи мусора… А вон тот дом – просто шедевр! Абсолютное впечатление, что он вот-вот развалится. Узнаю неподражаемый почерк отечественных мастеров. Разве какой-нибудь занюханный американец сумел бы так точно передать блеск грязи поперек разбитого тротуара!
Вдоль покосившихся заборов и обшарпанных стен – размашистые надписи. Большей частью – нецензурные. Самая популярная, повторяющаяся в разном исполнении: «Майкрософт – на!..»  Количество восклицательных знаков в конце – от одного до десяти – в зависимости от переполнявших автора чувств.
Встречаются и более спокойные пожелания, типа «Гейтса – на мыло!»  и «Долой провайдеров!».  Есть и простая констатация фактов, например: «Билл – дебил!»  или «Винда – дерьмо!» 
Маньяк шагает вперед, не обращая внимания на всю эту художественную роспись. Думаю, он бывал здесь не один раз. Ловко перескакивает через лужи, ни разу не замочив зукины тапочки. Привычно обходит самые грязные места.
– Здесь! – машет он рукой.
Осторожно ступая по кирпичикам, переходим через громадную лужу и оказываемся перед одноэтажной хибарой с какими-то закопченными окнами. Вход украшает покосившаяся вывеска: «НАД УБИТЫМ ВИНТОМ».
Внутри это заведение выглядит ничуть не привлекательнее. Чувствуется тонкий художественный вкус и строго выдержанное стилистическое единство: грязные столики, колченогие табуреты… За стойкой – мрачный бармен с опухшей физиономией, покрытой недельной щетиной. Под глазом – замечательно прорисованный синяк.
Маньяк, отнюдь не смущаясь, с порога кивает бармену:
– Привет. Дос у себя?
Бармен хмуро косится в мою сторону. Улыбаюсь, как можно более приветливо:
– Здрасьте!
– Что будете заказывать? – равнодушный вопрос.
Шурка нетерпеливо барабанит ладонью по стойке:
– Ты что, не узнаешь? Дос мне нужен!
– Не знаю. Заказывайте, ждите… Может и появится, кто вам нужен.
– Пожалуйста, две бутылки «Будвайзера»! – торопливо вмешиваюсь, чтобы разрядить обстановку.
– Нет «Будвайзера».
– Ну… тогда «Гиннеса».
– Тоже не держим.
Это даже интересно.
– А что есть?
– Разливное «Жигулевское». Правда не очень свежее. Но пить еще можно.
Вот это здорово! Честно говоря, ни разу не пробовал прокисшего виртуального пива.
Присаживаюсь за стойку. Антисанитарию они тут развели! Смахиваю на пол рукавом несколько крохотных орков.
Хотя, конечно, есть в этом и моя вина. Когда два года назад я насквозь дырявил глубин у шуркиным «Варлоком» – совсем не думал о последствиях.
Ладно там «Лабиринт Смерти»… Я ведь тогда и «Варкрафт» зацепил. Дырку быстро залатали, но эта пакостная мелочь успела разбежаться по всей глубин е. Заняла экологическую нишу тараканов. И главное, ни один вирус их не берет. Единственное, что помогает – так это естественные враги. То есть, эльфы. Но похоже в этом заведении на эльфах экономят.
– Пожалуйста, – мрачно изрекает бармен и ставит передо мной кружку темно-мутной жидкости.
– Спасибо, – натужно улыбаюсь я. Но пить отчего-то расхотелось. Оглядываюсь по сторонам: интересно, получают ли остальные клиенты удовольствие от такой экзотики?
М-да…
Большинство здешних посетителей выглядит не менее экзотично, чем прокисшее «Жигулевское». Неужели им приятно щеголять в грязных лохмотьях? Либо они все сплошь – миллионеры, либо – полные киберпанки…
Маньяк морщит лоб, раскачивается на стуле и что-то бормочет себе под нос.
– Шурка, пиво будешь? – ухмыляюсь, пододвигая ему свою кружку.
– Не мешай… – отмахивается Маньяк. Не глядя, он машинально хватает кружку и осушает её в один глоток. Я с некоторым опасением жду, что будет дальше.
Шурка нервно царапает ногтями стойку бара, закатывает глаза в потолок и вдруг радостно вопит:
– Вспомнил!
Чего это с ним?
А он поворачивается в сторону бармена и выпаливает:

– Товарищ, верь! Пройдет пора
«Винды» и ламерского софта!
– И на обломках «Майкрософта»
Напишут наши имена!

Ой-ой-ой! Это «жигулевское» на него так подействовало?
Бармен хмурится и я начинаю, бояться за Шурку. Но все оканчивается благополучно.
– Давно бы так! – вполне дружелюбно говорит бармен.
– У меня на стихи плохая память, – оправдывается Маньяк, – И до этого мы прекрасно обходились без всяких сонетов!
– До этого ты не приводил чужих. И вдобавок, я первый раз вижу тебя в этом теле, – указывает на Шуркины бицепсы.
– Нормальное тело, – ревниво замечает Маньяк, – Сам делал. И кстати, – произносит он с оттенком мстительности, – Что-то до сих пор не слышу «отзыва»?!
Бармен мрачнеет, сопит и наконец, потупившись, изрекает:
– Пока свободою горим… Пока, это… для глубины  мы живы – «Линуксу» братья посвятим, это самое… Души прекрасные порывы.
– Да, – хмыкает Маньяк, – До Пушкина не дотягиваешь. Но Кюхельбекер – это точно!
– Только оскорблять не надо… – обижается бармен, – Я, что ли, это придумал?
– Хватит поэзии, – отмахивается Шурка, – Дос у себя?
– У себя, – кивает бармен и открывает дверцу в стойке:
– Проходите.

Раздвинув тяжелую пыльную занавесь, оказываемся в небольшом коридорчике, тускло освещенном единственной, должно быть сорокаваттной лампочкой. В дальнем конце коридора – дверь с многообещающей табличкой «00». Именно туда уверенной походкой и направляется Маньяк. Не задавая лишних вопросов, следую за ним.
Помещение за дверью, вопреки моим ожиданиям, полностью соответствует надписи. М-да… Интересное место для хакерских посиделок. То есть, сидеть-то здесь, конечно, можно…
Шурка подходит к одной из кабинок и распахивает дверцу, поперек которой масляной краской неряшливо выведено: «Не работает!» Внутри – обычные сантехнические аксессуары.
Я в нерешительности топчусь у порога. И где же прячется этот Дос?
А Маньяк, как ни в чем ни бывало, входит в кабинку, оборачивается и недовольно машет мне рукой:
– Ну, где ты застрял? Иди сюда!
С довольно глупым видом подхожу ближе и нетерпеливый Маньяк почти втаскивает меня внутрь.
– Э-эй, Шурка! Ты чего! Это ведь одноместная кабинка!
Мой приятель, ни говоря ни слова, захлопывает за нами дверцу и… дергает за цепочку сливного бачка. С шипеньем и урчаньем проносится в канализацию поток воды, а я с окончательно офонаревшим видом смотрю на Шурку и никак не могу решить – у кого же из нас дип-склероз в более запущенной стадии?
Маньяк видит моё лицо и давится смехом:
– Лёня, помнишь «Варлок»-9000?
– Угу…
– А это его продвинутая версия. «Клозет»-2000, называется. Прямое внепрограммное перемещение через глубин у.
– Я так и понял, – торопливо киваю.
– А ты что подумал?
Шурка распахивает дверцу кабинки.
Никакого кафеля, никакой сантехники.
Поляна среди тропических джунглей. Закат. И на фоне заката, вполоборота спиной к нам, маячит гигантская фигура. Слава богу, в этот раз, не Гейтс работы Церетели. Всего лишь тиранозавр. Без всяких модерновых изысков. Скромный и даже чем-то обаятельный доисторический живоглот.
Мы заглянули не вовремя – у динозавра перерыв на ужин. Приоткрыв пасть в широкой «американской улыбке», тирекс склоняется над группкой оцепеневших туристок.
Физиономии у девиц – еще те. Сразу видно – новички.
Вот только, где же обещанный Дос?
Маньяк сердито сопит и вполголоса ругается. Похоже, что-то идет не так.
– Эй! – машет он рукой, – Э-эй!
Никакой реакции. И динозавр и туристки слишком увлечены друг другом.
– Эй!
Тирекс издает утробный рев, девицы отчаянно визжат.
Шурка вежливо покашливает:
– Я, конечно, извиняюсь… Не подскажите, это Парк Культуры имени Стивена Спилберга?
Наконец-то на нас обращают внимание.
Не туристки. Девицам – по-прежнему наплевать на двух чокнутых, путешествующих в передвижном сортире.
Царственным вниманием нас удостаивает лично крошка Тирекс. Даже удивительно – как при его размерах, ему удается так быстро двигаться?! Щедро оснащенная полуметровыми зубами пасть оказывается всего в нескольких метрах от нас.
Ого! А ведь эти девицы визжали не зря! До Гейтса этот малыш конечно не дотягивает, но честное слово…
Потихоньку отступаю.
Настойчивости Шурке не занимать. Вместо того, чтобы рвать спасительную цепочку, он продолжает допытываться:
– Девушки, я еще раз дико извиняюсь… Это Парк имени…?
Девицы тупо пялятся на Маньяка. Тирекс вновь оглашает джунгли громоподобным ревом, делает еще один шаг. Нависает над нами многотонной горой мяса и… вполголоса бормочет:
– Да, Парк! Парк! Вот привязались! Не мешайте работать!
– Большое спасибо! – Шурка улыбается улыбкой примерного первоклассника, захлопывает дверцу и спускает воду.
Переглядываясь, ждем… Минуту, другую… Кабинку слегка трясет, сверху над головой клубится плотный белый туман и пару раз кто-то пытается открыть дверцу снаружи.
– Занято! – каждый раз рявкает Маньяк.
Наконец все стихает.
Выбираемся из кабинки.
Просторная прихожая, толстый цветастый ковер на полу.
И Шурка вполне доволен результатом:
– Добро пожаловать в убогий приют хакеров!

Впрочем, убогостью здесь и не пахнет. Хрустальная люстра, например, настоящее произведение искусства, да и стены обитые мореным дубом – это вам не ширпотреб из стандартного набора «Майкрософт-Дизайна».
Покинув прихожую и миновав небольшой коридорчик, раздвигаем тяжелые шторы темно-красного бархата и… предстаем перед всей честной хакерской кампанией.
Следует немая сцена «а-ля „Ревизор“. Воспользовавшись заминкой, беззастенчиво разглядываю собравшихся…
Ого. Куда это я попал?
После „души прекрасных порывов“, думал встретить, если не Северное или Южное, то хотя б какое-нибудь „Северо-Западное общество“.
Однако.
Длинный стол с остатками отнюдь не аскетичной трапезы. Во главе стола – седовласый здоровяк с грубыми чертами лица. Направленный на меня взгляд – внимательный и ничего доброго не предвещающий.
Впрочем и остальные физиономии – будто срисованы со стенда „Их разыскивает милиция“. Неужели это и есть благородные „декабристы“, поклявшиеся свергнуть „узурпатора“ Билла? Не хотел бы встретиться с ними в темном переулке… Фу-ты, о чем я думаю! Уже встретился.
Бр-р-р… По-моему кто-то смотрит на меня заинтересованно. И даже слишком. Двухметровый, весь покрытый татуировками громила в углу подмигивает и как-то таинственно улыбается.
Ну Маньяк, ну удружил! Если это – цвет хакерского общества, уж лучше иметь дело с Гейтсом! У того хоть ориентация стандартная!
Глубина-глубина…  Спокойно, дайвер, спокойно…
Незаметно, бочком подвигаюсь ближе к выходу. На всякий случай. А то и считалочку свою не успеешь договорить.
Шурка не замечает моих терзаний и озаряет комнату улыбкой:
– Всем привет!
Седой здоровяк кивает, маскируя холодный взгляд ласковым прищуром:
– Ага, здравствуй. Давно не виделись.
Голос у него – низкий и чуть глуховатый, с хрипотцой:
– Заходите… В ногах правды нет. Покалякаем о делах наших скорбных.
Пододвигает Маньяку стул и я замечаю, что у седовласого горб. Тьфу ты, есть тут хоть один нормальный человек!
Садимся.
– Это – Леонид, – представляет меня Шурка, – Он – дайвер.
Кто-то хихикает. Хакеры переглядываются. На физиономиях у них расплываются издевательские ухмылки.
Маньяк недоуменно хмурится, но продолжает:
– Все уже слыхали про „Pampers and Snicers“?
– Это про то, как тебе интерфейс начистили? – уточняет упитанный мордоворот, щедро намазывая бутерброд икрой, – Как же, наслышаны…
– А тебе это кажется забавным, Жирдяй? – злится Шурка.
– Не-а, не очень. Подумаешь, спьяну мордой в клавиатуру упал. Со всяким бывает.
Маньяк не выдерживает и швыряет в обидчика тарелку с мелко нарезанными маринованными огурчиками. Тот пригибается, тарелка пролетает мимо. Жирдяй в свою очередь готовится запустить в Маньяка блюдцем с икрой.
– Ну-ну, успокойтесь, горячие финские парни, – машет рукой седовласый.
– Это просто какая-то обструкция, – возмущается Шурка.
– Чего-чего?
– Говорю, хренотень какая-то выходит. Серьезные дела творятся, угроза для всей глубин ы! А этой обожравшейся скотине – все хиханьки, да хаханьки! Честное слово, Дос – пора его форматировать!
– Ну-ну, – грозит кулаком Жирдяй, – Я тебя сам так отформатирую, что родной БИОС не узнает!
– Хватит! – грохает кулаком по столу седовласый, – Поцапались, как два сопливых юзера. Тут надо не криком… Обмозговать надо…
– Кого ты слушаешь, Дос, – увещевающе бормочет Жирдяй, вновь принимаясь за икру, – Забыл, что ли, как он пиво в глубин е „мышкой“ закусывал? Он же её за тарань принял и наполовину сжевал. Вместе с проводом!
– Подлая клевета! – искренне возмущается Шурка.
– Да ты сам показывал, что от неё осталось, – хихикает Жирдяй и в физиономию ему летит котлета.
Из всей этой дискуссии я извлекаю единственную полезную информацию. Выходит, седой горбун – это и есть прославленный шуркин Дос. Честно говоря, я представлял его совсем другим. Скорее уж похожим на самого Шурку. А этот… Этот…
Будто уловив мои мысли, седовласый поворачивается ко мне и широко улыбается:
– Давайте дадим слово гостю. А то он уже заскучал. С чем к нам пожаловал, дайвер Леонид?
Бр-р… От этой его „ласковой“ улыбки – мороз по коже! У любого. Но не у меня конечно. Я в глубин е всякое повидал. Меня на такие дешевые трюки не возьмешь.
Смотрю этому Досу прямо в глаза и спокойно излагаю свой план. Ну разве что, чуть заикаюсь. А еще по-моему, колено у меня дрожит… Но это ничего, это мелочи…
Дос сидит с каменным лицом. Остальные, в ходе моего выступления, качают головами и начинают перешептываться.
– Это всё? – спрашивает горбун, когда я замолкаю.
– Да.
Целую минуту длится кладбищенская тишина. Потом откуда-то из угла, из-за пианино доносится возмущенный женский голос:
– Да, что вы его слушаете! Он же подосланный! Штаб квартиру Дибенко брать – нашел идиотов!
– Он знает, что говорит! – заступается за меня Шурка, – Он – дайвер!
– Ха! Дайвер! – ухмыляется бдительная женщина, – Какой там из него дайвер! У него же „Виндоус-2000“ на лбу написано!
– Но-но!… – возмущается растерянный Маньяк, – Я…
– Успокойся, Шурик, сядь, – твердо говорит Дос. Поворачивается ко мне и качает головой:
– Бабу не проведешь. Баба – она сердцем чует…
На лице его снова расплывается та самая, убийственно ласковая ухмылка:
– Обмануть нас хотел… Дури-илка „экстишная“!
Укоризненно цокает языком:
– Думал мы не знаем дайверов? У вас что в „Майкрософте“ – одни придурки? Или мы на придурков похожи?
– Да, нет, что вы, – торопливо заверяю, – Абсолютно никакого сходства!
Седовласый вздыхает:
– Череп, дружок, подойди ближе. Пускай он увидит, как выглядит настоящий дайвер. Напоследок…
Ситуация – пиковая, а я едва сдерживаю нервный смех. Окидываю почтенное собрание любопытным взглядом: кого же из них поставят мне в пример?
И вдруг замечаю, что из-за стола встает… тот самый покрытый наколками двухметровый громила нестандартной ориентации.
Хорошего они мнения о дайверах!
Череп приближается вальяжной неспешной походкой. И с ужасом я обнаруживаю на его волосатой груди свежую татуировку: „Не забуду Леонида!“  Рядом – проткнутое стрелой маленькое сердечко. И когда ж он, гад, успел!
Череп подмигивает, сладко улыбается и мне становится совсем нехорошо.
Глубина-глубина!..  Нет. Не буду. Проклятый дип-склероз… Драпать словно сопливый „чайник“ – не дождетесь!
Я ведь всё еще дайвер! Пускай, как и остальные, растерявший большую часть своих способностей… Но с какой стати я должен бояться нарисованных уголовных рож?! Да я им сам такого могу нарисовать, что у них глаза на лоб полезут! Меня на такие дешевые штучки не купишь!
В конце концов – чего бояться! Вирусная защита у меня Шуркиного производства – а уж он в этом деле ас! Во всяком случае, компьютер отключить успею! А если и нет – плевать!
Дайверы не сдаются!
Жирдяй отодвигает в сторону блюдо с икрой и начинает аккуратно резать колбасу, весьма выразительно поглядывая в мою сторону. Ножичек у него небольшой – симпатичный такой тесак с лезвием почти в полметра. Как раз чтобы нарезать колбаску и огурчики.
Дос прослеживает мой взгляд и издевательски хмыкает:
– Ты не бойся – мы тебя не больно отформатируем…
Тяжко вздыхаю и вопрошаю с безнадежностью в голосе:
– Последнее слово можно?
– Как решим, братья хакеры? – скалится Дос, переглядываясь с остальными, – Пускай изольет душу?
– Пускай! – милостиво машет руками банда компьютерных головорезов.
– Мы за гуманизьм! – важно кивает Жирдяй, проглатывая толстый ломоть ветчины.
На Шуркино лицо лучше не смотреть. Для него ведь всё почти всерьез.
– Я стишок прочту. Можно?
– Валяй! – хохочет братва.
– Посвящается Вике !
Актерская пауза, откашливаюсь, жду. Никакого эффекта. Похоже голосовой канал связи заблокирован. Что ж, этого и следовало ожидать.
– Давай, давай, не тяни! – нетерпеливо кивает Жирдяй, – Люблю искусство!
Ладно уж… Будет тебе искусство!
– Стихотворение называется „Глубина, глубина – а пошла бы ты на…! “
Боковым зрением замечаю, как вздрагивает Шурка. До него дошло. Остальные ничего не подозревают. Дос внушительно произносит:
– Жизненное название. Актуальное. Продолжай.

Продолжение последует. Только вот понравится оно тебе или нет? Это вопрос.
Я стащил шлем и клацнул пару раз „мышкой“ по иконке в правом нижнем углу экрана.
Тем временем, мой двойник в логове Доса декламировал с вдохновенным выражением на нарисованной физиономии:

– …Хакеры в Глубине – если не мы, то кто же?
Мы берем, что плохо лежит и что хорошо – тоже…

Аудитория слушала с немым восторгом. Волшебная сила подлинного искусства способна проникнуть даже в загрубелую хакерскую душу.
Я с удовольствием смотрел на их благодушно-уголовные морды. Расслабились. Это хорошо. Уверены в своей многоступенчатой защите.
Начиная от стойки бармена в забегаловке „НАД УБИТЫМ ВИНТОМ“ и вплоть до тяжелых портьер перед входом в эту комнату меня сканировали. Теперь уверены, что я – „чист“. Никаких вирусов, никаких сюрпризов…
И это правда – когда я входил, сюрпризов не было.
Но теперь – будут!

– … Да будь я и негром преклонных годов,
И то бы, корпел, не ленился!
Я „Linux“ бы выучил – лишь для того,
Чтоб Гейтс-обормот разорился!

Шквал аплодисментов! Честное слово, не ожидал такого успеха!
deep 
Ввод…
В это мгновенье, будто снежный вихрь проносится над комнатой, застилая всё матово-белой пеленой. Изумленные вопли хакерской братвы.
– Лёнечка, Лёня, отзовись! Лёня! Я ведь тебя на куски порву… – леденяще мягким тоном бормочет Дос, вероятно пытаясь своими длинными „клешнями“ нащупать меня в белесой тьме. Он думает, что я хочу смыться под шумок. Фиг вам! Не собираюсь пропускать самое интересное!
Белесая мгла тает. Дос снова видит меня, ухмыляется и почти ласково тянется здоровенными ручищами к моему горлу.
А я покатываюсь со смеху:
– Ты забыл!.. забыл!…
Ухмылка все еще не сходит с его лица, но в глазах застыло недоумение:
– Чего забыл?
– Забыл спросить: молилась… молилась ли ты на ночь, Дездемона!
Дос смотрит на свои руки и физиономия его вытягивается:
– Ой…
Горбатый компьютерный мокрушник – сейчас чёрен, как истинный мавр! Впрочем, и остальные не лучше. Только мы с Маньяком не утратили первозданный облик.
На этот раз всеобщее оцепенение длится недолго. Сохраняя зловещее молчание, темнокожие хакеры выбираются из-за стола. Начинаю потихоньку пятиться к выходу:
– Ребята, ребята! Вы нас неправильно поняли! Мы за дружбу народов!
– Ты меня сделал черным, а тебя сделаю синим! – свирепо бормочет Жирдяй. Хорошо, хоть не голубым.
Белки глаз яростно сверкают на негритянских физиономиях. Ой, что щас будет!…
– Племя каннибалов за завтраком, – доносится откуда-то сзади ехидный комментарий, – А тебя, Шурка, оставили на сладкое?
– Падла! – радостно орет Маньяк. И поскольку он не бьет новоприбывшего в челюсть, а кидается обниматься, я догадываюсь, что это отнюдь не оскорбление.
– Ну что, рецидивисты-любители! Стоит вас оставить на пять минут – тут же устраиваете какую-нибудь фигню! – кряжистый бородатый мужик в майке и семейных трусах по колено ставит авоську с бутылочным „жигулевским“. Чешет густую рыжеватую шерсть на груди, сдвигает на затылок шапку-ушанку и окидывает притихшую аудиторию веселым взглядом сквозь круглые стеклышки очков „а-ля Пьер Безухов“:
– Ну и какого хрена вы заделались неграми? Детей пугать?
Возмущенные вопли.
Падла иронично косится на Маньяка:
– Твоя работа?
Шурка пожимает плечами и невинно вздыхает:
– Вирус-то совсем пустяковый.
Падла задумчиво пощипывает разбойничью бороду:
– А что? Мне даже нравится. Пускай так и остаются.
Хакерская братва неистовстует. Горбатый мокрушник Дос в сердцах выпрямляется, приобретая вдруг безупречную гвардейскую осанку и начисто теряя весь свой уголовный шарм:
– Да вы чё, блин, офонарели? Вы знаете сколько времени я угрохал на это тело?! Это ж, блин, произведение искусства! Раритет!
– Верю, – охотно соглашается Падла, – Но, ты знаешь, без этого последнего штриха, мне всегда казалось – чего-то не хватает. Зато теперь… – бородатый хакер внушительно кивает головой.
– Правда? – совсем по-детски изумляется Дос.
– Да он издевается над нами! – вопит негроидный Жирдяй, подпрыгивая с качалкой колбасы наперевес.
– А ты вообще молчи! А то определим тебя в африканский район Диптауна – работать статуей Патриса Лумумбы! У вас с ним – фамильное сходство!
Падла поворачивается и окидывает меня задумчивым взглядом:
– Вижу новые лица…
– Это Леонид, дайвер, – объясняет Маньяк.
Со стороны бородача не следует никаких издевательских комментариев, что само по себе уже приятно.
– Шурик, может объяснишь, из-за чего сыр-бор? – мягко говорит Падла, присаживаясь и выкладывая на стол из авоськи бутылки „Жигулевского“, – А вы расслабьтесь, расслабьтесь, ребята… – машет он рукой и почерневшие как головешки хакеры угрюмо разбредаются по своим местам.

Маньяк ровным, почти академическим тоном, излагает историю наших злоключений.
На этот раз никто не пытается встрявать.
А Падла открыв бутылку пива, замирает и до самого конца шуркиного рассказа так и не делает ни глотка.
– М-да, – вздыхает он, лишь спустя минуту после того как воцаряется тишина. В один могучий глоток осушает пол-литра „Жигулевского“ и окидывает темнокожую аудиторию суровым взглядом вождя зулусов:
– До всех дошло?
– Что дошло? – робко интересуется Дос.
– Идем на Дибенко. Прямо сейчас!
Немая сцена.
– Падла, ты же вроде только одну бутылку выпил? – невинно вопрошает Жирдяй, – Или какая она там по счету, с утра?
– Сударь, в вашем вопросе мне почудился оскорбительный намек, – с угрожающе-вежливой интонацией замечает бородач, откупоривая следующую бутылку.
– Что вы, сэр, – мотает головой Жирдяй, – У меня и в мыслях ничего подобного не было! Но может уважаемый Падла милостиво соизволит объяснить причину… какого хрена мы должны лезть в самое пекло!!! Да еще и на полный желудок!
– Причину говоришь? – вздыхает бородач и с такой зловещей ухмылкой лезет под стол, что кажется он извлечет оттуда по меньшей мере базуку. К счастью, он достает из авоськи всего лишь свернутый трубочкой лист. Вскидывает над головой, резким движением разворачивает:
– Вот вам и причина!
Хакеры потрясенно умолкают.
– Ух-ты, – бормочет наконец Дос, – А здорово тебя расписали, прям-таки художественно…
На огромном листе, напоминающем рекламные плакаты звезд шоу-бизнеса, красуется квадратная физиономия Падлы – метр на метр, не меньше. Сходство с оригиналом полное, правда нет шапки-ушанки. Зато есть два роскошных „фингала“, под левым и правым глазом – для симметрии наверно.
– Падла, ты теперь светофором можешь работать, – хихикает Жирдяй, – Моргнул левым – стойте, моргнул правым – идите.
– Я тебе так подмигну, что ты не стоять, а лежать будешь. И на зеленый и на красный, – хмурится Падла, – Такая каша заваривается, а ему бы всё зубоскалить.
Маньяк, которому совсем не до смеха, спрашивает коротко:
– Где и как?
– Да представь себе, буквально на ровном месте…
– Два раза раза налетел на один и тот же столб? – вставляет Жирдяй и быстро пятится под тяжелым взглядом Падлы.
– В общем, вы меня знаете, я с детства любознательный, – тяжело вздыхает вождь хакеров, – Ну и приспичило мне посетить библиотеку Конгресса США. Секретный отдел. Захотелось, так сказать, освежить в памяти переписку Маркса с Левински, Клинтона с Каутским… То есть, наоборот, конечно.
– Левински с Каутским? – интересуется Жирдяй, предусмотрительно заняв позицию у дальнего конца обеденного стола.
Демонстративно игнорируя толстяка, Падла пожимает плечами:
– Я ведь туда не первый раз наведываюсь. Можно сказать, постоянный читатель. Разумеется, в облике какого-нибудь тамошнего конгрессмена. Однажды, правда, настолько обнаглел, что заявился в собственном теле. Подаю девице при входе документ: фотография, печать, электронный код – всё в лучшем виде, „Сенатор Падла от штата Южная Мудозвония“.
– Так и было написано? – изумляется Дос.
– Слово в слово, – небрежно кивает бородач, – И никаких проблем. Там ведь у них на входе программы, а не люди. А программу, как и женщину… – он мечтательно вздыхает, – всегда можно уговорить.
Падла весело подмигивает хакерским особям женского пола и те краснеют даже сквозь негритянскую „шоколадность“. Громила Череп смущенно шмыгает носом и смотрит куда-то в пол.
– Послушайте, а разве есть такой штат, Мудозвония? – вдруг спохватывается в углу простодушный до безобразия молодой человек.
– Конечно. Это самый главный штат, – не моргнув глазом, кивает Падла, – Все выдающиеся люди – оттуда. Жирдяй, например.
Толстяк высокомерно кривится, а молодой человек вполне искренне восторгается:
– Жирдяйчик! А я и не знал, что ты американец!
Среди негритянско-хакерской братвы царит веселое оживление.
Падла разводит руками, оглядываясь на нас с Маньяком: дескать, извините, мы – люди простые. Спустя минуту он все же призывает аудиторию к вниманию:
– Не будем отвлекаться!
Опять делает изрядный глоток „Жигулевского“ и продолжает:
– В этот раз я не выпендривался и не морочил голову электронике. Всё было чин-чином: Уильям Джефферсон Клинтон, экс-президент США. Эта девица на входе даже честь мне отдала. Пустяк, а приятно, – бородач расплывается, – Красивые женщины – моя слабость…
– Постой, постой… Девица отдала честь… И стала женщиной? – искренне удивляется Дос, – Так ты что её, прямо на входе?…
– Извращенец, – хмурится Падла, – Может ты и ходишь в библиотеку для этого , но я лично хожу в библиотеку читать!
Он отодвигает очередную пустую пивную бутылку. И переходя к самой неприятной части повествования, осушает в один глоток налитый до краев стакан водки. С хрустом закусывает малосольным огурчиком, окидывает притихшую аудиторию меланхоличным взглядом:
– Всё было, как по маслу. Нашел то, что искал. Небольшой такой документик из секретного архива. По поводу отношений Трумена с Даллесом. Кто-то там из них был трансвестит. Сейчас не вспомню, кто… Может, оба… Мелочевка, конечно. Весь навар – двадцать тонн „гринов“. Так сказать, хакеру на дискеты…
Падла вдруг сдирает с себя линялую выцветшую майку и утирает ею вспотевший лоб. Я замечаю на его волосатом животе старую татуировку: „Не забуду ЕС-1840“. 
– Я, наверное, слегка расслабился, когда до файла добрался… В общем, привык уже, что в этой конторе у меня проколов не бывает. Ну и… – бородач мнется, тоскливо глядя на полупустую бутылку „Столичной“. Не пьет. Вздыхает сокрушенно:
– Это случилось, как раз, когда я уже прикидывал, на что потрачу честно заработанные „баксы“… Кто-то заехал мне в ухо. Чувствительно. Аж зазвенело… Оборачиваюсь, естесственно, в праведном гневе – какой-сякой паршивец покусился на благородную личность экс-президента… И получаю встречный „апперкот“ в левый глаз. Потом, без всякого паузы на выяснение отношений – в правый…
– Трясу, как конь головой, в глазах темно, кулаками машу вслепую, а этот гад честно пытается сделать из меня котлету. Я даже запаниковал немного. Первый раз со мной такое… В общем, еле ноги унес. Пулей выскочил из библиотеки, чтоб голосовой канал сработал и сразу команду на „выход“… Стащил шлем, посмотрел на себя в зеркало и чуть не упал… Ну, вы сами видели. Результат – на лице.
Минуту длится тишина. Судя по озабоченным физиономиям хакеров, они лихорадочно обдумывают рассказ.
– Слушай, Падла, – вдруг восклицает Жирдяй, – А ты часом не на Монику нарвался?!
– Нет, – возражает одна из девушек, – Скорее, это была Хиллари… У Хиллари рука тяжелее…
– Ты-то откуда знаешь? – удивляется Маньяк.
– Мне женское чутье подсказывает.
Сражённый этим аргументом, Шурка пожимает плечами.
А Падла качает головой:
– Ну что вы, ребята… Я, конечно, не разглядел этого гада. Но что рука была не женская  – это уж, я хорошо прочувствовал… Поверьте.
– Не скажите, – встряёт Жирдяй, – С девушками тоже необходима осторожность. Это они только кажутся слабыми, а на самом деле – ой-ой-ой!
– Да ну? – иронично хмыкает Дос.
– Вот тебе и ну, – вздыхает толстяк, – Был со мной недавно случай… Гулял по Диптауну. И в одном безлюдном, но живописном месте случайно встретил её . Юную, хрупкую, прекрасную… В общем, я лишь хотел привлечь её  внимание простым и естесственным вопросом…
– И что же ты спросил?
– Вежливо поинтересовался: „Девушка, у вас костюм с секс-стимулятором или без?“ И этот кроткий ангел, это небесное существо… так заехало мне коленом по…
Тяжёлый вздох.
– По…
В глазах у Доса – озорные „чёртики“. Он приоткрывает рот, собираясь закончить фразу вместо Жирдяя, но толстяк успевает раньше:
– Пониже пояса…
Прикладывается к горлышку „Столичной“, заливая пожар души.
– Было больно…
Девицы хихикают и перешептываются.
– Я имею в виду, в нравственном смысле, – торопливо уточняет Жирдяй, – Я был оскорблен в лучших чувствах.
– Кто ж так знакомится, – качает головой юная хакерша, – Я на её месте…
– За что! За что вся эта гнетущая бездна недоверия! – стонет толстяк, воздевая руки к потолку, – Разве я это заслужил? Подумаешь, спросил насчет секс-стимулятора… Да ведь если костюм без стимулятора, то и знакомиться незачем!
Девушка швыряет в толстяка пирожное, Жирдяй уворачивается и пирожное расплющивается о мускулистый торс Маньяка. Хакерши прыскают, Шурка стряхивает крем и грозит им пальцем.
– Друзья! – внушительным басом перекрывает шум Падла, – Время не терпит. И сегодня я бросаю клич – на Дибенко!!!
– На Дибенко!!! – радостным боевым хором отзывается сетевая братва, – Давно пора! На Дибенко!!!

– Минуточку, – вмешивается Жирдяй, – По-моему вы кое-что забыли… Патрис Лумумба, конечно, выдающийся человек, но, как говорят, своё тело ближе к рубашке…
– Ах, да, – спохватывается Падла, – Шурик, надо бы вернуть их в первобытное состояние…
– Это в каменный век, что ли? – смеется Маньяк.
– Оставь при себе свой доисторический юмор, – хмурится Жирдяй, – А то ведь, мы, неандертальцы – народ горячий!
– Молчи, дриопитек несчастный, иначе передумаю!
Шурка трет лоб, вспоминая. Я-то знаю в чем дело. На этот случай он не предусмотрел антивируса. Программа-метаморфикатор реагирует только на кодовое словосочетание. А кодовую фразу Шурик, как обычно, забыл. И мне не сказал.
Дос пожимает плечами:
– Ребята, а может не будем торопиться? Недельку, другую перекантуемся… Может и привыкнем?…
– Ага, пристрастимся к „рэпу“ и отправимся в гастроли по Диптауну, – кивает Жирдяй, – Вот и оставайся этим, как его… негром преклонных годов. А мы – люди скромные…
– Тихо! – перебивает его Маньяк, – Вспомнил!
Впрочем, нет никакой гарантии, что он вспомнил именно ту фразу. И что с темнокожей компанией, в результате, не случатся еще какие, не особо приятные метаморфозы. Кажется, последнее время Шурик активно интересовался земноводными…
– Хакеры бывают разные-е! 
Черные! Белые! Красные-е!  – не слишком музыкально поет Маньяк.
Ничего не происходит.
– Наверное, всё дело в интонации, – бормочет Шурка и собирается вновь порадовать нас своими вокальными данными. Да так и остается с открытым ртом…
Дело в том, что хакерская компания действительно теряет негритянский окрас. Зато стремительно обретает яркую расцветку перезрелых помидор.
– Упс-с, – Падла отчаянно кусает губы, пытаясь не расхохотаться, и хлопает Доса по плечу, – Приветствую тебя, о вождь краснорожих!
Маньяк смущенно покашливает:
– Бывает… Програмка сыроватая.
– Бездарь, – злится Жирдяй, – Признайся, „Виндоус-2000“ – тоже твоя работа?
– Сами виноваты, – огрызается Шурка, – Не надо было нарываться. Устроили здесь, понимаешь, какой-то притон… Не хакеры, а банда „Черная мышка“!
– Не черная, а красная, – поправляет Падла, – Зато как стильно смотрятся! Послушайте, а мы запросто можем продать эту идею боди-дизайнерам! Последний писк виртуальной моды! Да половина Диптауна уже через неделю будет щеголять всеми цветами радуги! Шурик, ты озолотишься на своей программке! Только сначала, надо малость потренироваться на ребятах… Набить руку, так сказать…
– Ага, он набьет руку, а мы ему набьем морду! – свирепеет помидорный Жирдяй, – Пускай на собаках тренируется!
– Собаки не умеют так богато выражать свои впечатления, – веселится Падла, – „Если встретишь хакера – береги его! Он ведь с нашим паспортом – цвета одного!“
Я чувствую, мне пора вмешаться – иначе эта дружная кампания будет до самого вечера выяснять отношения:
– Ребята, глубин а в опасности. Остальное – может подождать.
– Правда, – спохватывается бородач, – Чёй-то мы отвлеклись…
– Дело слишком серьезное… – начинает Падла вполне внушительным тоном. Но тут взгляд его опять падает на ярко-пунцовую физиономию Жирдяя и…
– Надо выработать план действий, – торопливо вмешиваюсь, пока бородача опять не повело в сторону от темы.
– А какой тут особый план? – встряет Дос, – Идем на Дибенко! Правильно я говорю?
– На Дибенко! – весело подхватывают остальные. Чувствуется, для них эта малосимпатичная фигура – главный раздражитель. Конечно, после Гейтса и Церетели…
На всякий случай уточняю:
– Кстати, а кто знает, где находится штаб-квартира Дибенко?
Гробовое молчание в ответ. Приехали, что называется!
Хакеры смущенно переглядываются. Они как-то упустили эту маленькую деталь.
– Я знаю! – вдруг доносится чей-то уверенный басовитый голос. Кто это там?… Поворачиваюсь и не верю своим глазам, точнее не хочу верить.
Двухметровый громила нестандартной ориентации и теперь еще более устрашающего, по причине помидорной окраски, вида встает из-за стола и повторяет:
– Я точно знаю где!
Череп! Ну и проводничок выискался. Тем полякам ещё повезло с Сусаниным…
– Интересно, откуда такая осведомленность? – с подозрением щурится Жирдяй.
– Откуда, откуда… – бормочет громила, – За прессой надо следить!
Череп извлекает из кармана и разворачивает последний номер „Вестника Диптауна“, передает Падле.
Бородач недоуменно смотрит на страницу, начинает вполголоса читать:
– „Вчера группа последователей Александра Тюрина посетила салон „Невинные забавы“. Жертв и разрушений – нет.“
– Да нет, ниже, – морщится Череп, – Там подчеркнуто!
Падла озабоченно поправляет очки:
– „Избавление от иллюзий и рациональный подход к жизненным проблемам – всего за один сеанс. Дмитрий Дибенко принимает ежедневно с трех до пяти на десятом уровне „Лабиринта Мудрости“. Хакеров просьба не беспокоиться.“
Дос кривится:
– Совсем обнаглел, гад…
– Ага, – кивает Жирдяй, – Скоро пришлет телеграмму „Грузите компьютеры бочками“…
– Безнаказанность всегда вдохновляет, – пожимает плечами Падла, – Это я по собственному опыту знаю.
Маньяк кашляет, старательно пряча улыбку.
Я недоуменно морщусь – плохо когда все окружающие знают больше тебя:
– Послушайте, а что это за „Лабиринт Мудрости?“ Ни разу о нем не слыхал…
– Думаешь, мы слыхали? Наверняка, вещица покруче „Лабиринта Смерти“,– вздыхает Дос, – Зря что ли этот гад там обосновался…
– Ребята, а ведь это сильно смахивает на ловушку, – встревоженно замечает одна из девушек.
Жирдяй смеется:
– Конечно, ловушка… Можно сказать, натуральная западня. Не в „домино“ же он собирается там с нами резаться.
– Выхода у нас все равно нет, – кивает Падла, – Дибенко первый бросил вызов. А примем мы его или нет – уже не имеет значения. Если, конечно, мы навсегда не откажемся от глубин ы…
– Лучше умереть сидя – чем жить на четвереньках! – патетически восклицает Жирдяй. И намазывает булочку толстым слоем икры:
– Поменьше трагизьма, маэстро…
Маньяк иронически ухмыляется:
– Посмотрим что ты запоешь, когда тебя хорошенько приложат „фэйсом“ об „тэйбл“!
– „Смейся Дибенко над убитым „винтом“! – фальшиво выводит толстяк надтреснутым басом и откусывает здоровенный кусок бутерброда.
– Я кое-что слыхал о „Лабиринте Мудрости“, – снова подает голос Череп, – Ничего конкретного… Но, в общем, силой там ничего не сделаешь… Я бы не советовал туда лезть всей оравой… Да и вообще, лучше пока отложить это дело. До прояснения обстановки.
– Обстановка более, чем ясная, – отрезает Падла, – А всей бандой соваться действительно не стоит. Будем действовать умом. Пойдут несколько человек. Самые опытные.
В комнате вдруг становится тихо и бородач окидывает собравшихся серьезным пристальным взглядом:
– Кроме меня – Маньяк… Дос…
Толстяк тянет руку, подпрыгивая из-за стола, да так и зависает в двух метрах над полом. Шурка морщится:
– Жирдяйчик, оставь для ламеров эти дешевые эффекты.
– Если действовать умом – без меня не обойтись!
– Ага, нашелся… гигант мысли, отец русского хакерства.
– Отец не отец, – пожимает плечами Жирдяй, – Но девушки обычно бывают довольны…
Хакерши прыскают. А Падла кивает, иронически щурясь:
– Ладно, Жирдяй – с нами. Тупая физическая сила и плоский юмор тоже на что-нибудь сгодятся…
Толстяк стилем „баттерфляй“ проплывает в воздухе над столом, делает сальто-мортале и пытается приземлиться прямиком на макушку Падле. Бородач небрежным движением отмахивается и Жирдяй, кувыркаясь в воздухе, словно воздушный шарик, стремительно отлетает в дальний угол.
– Ну и ещё, – продолжает Падла, как ни в чем не бывало, – в составе группы должны быть дайверы. Думаю, Леонид и… Череп.
Этого только не хватало!
– Я – против, – качает головой краснорожий громила, но я не успеваю обрадоваться, потому что он уточняет, – Против Леонида!
Ну знаете ли – это уже нахальство!
Маньяк хмурится, опережая мои возмущенные реплики:
– И чем тебя не устраивает, Леонид?
– Отнюдь, – с противной улыбкой качает головой Череп, – Леонид меня полностью устраивает… – громила подмигивает в мою сторону и я начинаю по настоящему закипать, – Вот только брать его на дело не стоит!
– Это еще почему?! – встряю наконец в идиотский разговор.
– Да, потому что у тебя дип-склероз!
И откуда этот гад всё знает… Усмехаюсь, как можно непринужденнее, и лихорадочно придумываю убедительную отповедь. Но Шурка опять меня опережает:
– Леониду доверяю, как самому себе! А вот на счет тебя…
Тут, к моей досаде, за двухметрового громилу, в свою очередь, заступается Дос:
– Череп – наш мужик! Пускай кому-то не нравится, как он выглядит – это дело вкуса. А о вкусах не спорят! Имидж… – рецидивист запинается, – Имидж…
– Ничто! Жажда – всё! – подсказывает Жирдяй, опрокидывая в рот стопку водки.
– Вот именно!
Опять словесная перепалка в хакерской компании. Дискуссию обрывает Падла:
– Пойдут оба – Леонид и Череп. В деле и будет ясно, кто чего стоит.
Некоторые из хакеров обступают его, отчаянно пытаясь протолкнуть свои кандидатуры. Но бородач непреклонен:
– Это вам не в „Master of Orion“ резаться!
Перед таким железным аргументом они сникают.
– Провожать нас не надо. Незачем привлекать внимание.
Ударная группа под руководством Падлы покидает комнату и краснорожая братия вопит вслед:
– С „винтом“ или на „винте“! Отформатируйте этих гадов до бессознательного состояния!
– „Linux“ – чемпион! – на прощанье вскидывает кулак Жирдяй, – Сделаем из Дибенко иконку для „Винды“!
– „Linux“ – чемпион! – восторженно скандирует хакерская братва. На этой оптимистической ноте и расстаемся.

Едва тяжелые бархатные портьеры смыкаются за нашей спиной, Жирдяй начинает беспокоиться:
– Ребята, работа предстоит умственная, а у меня с утра маковой росинки…
– Ты издеваешься? – кривится Дос, – Да ты же с самого утра только и делал, что жрал!
– Ага, посадить бы тебя на виртуальный харч…
– Ладно, – вмешивается Маньяк и смотрит на часы, – Когда этот гад принимает – с трех до пяти? Еще успеем.
Падла пожимает плечами, но возражений не высказывает. Договариваемся встретиться через час на одной из центральных площадей Диптауна.
– Оревуар, – кивает Череп и растворяется в воздухе. Все таки хорошо быть дайвером.
Хакеры расходятся по одному. Первым – Жирдяй. Напоследок он вдруг оборачивается и смущенно кашляет:
– Ребята, я на полной мели, и холодильник – пустой… Деньжат не подкинете?
– Ну ты даешь, – качает головой Падла, – Чего ж ты раньше молчал?
Откуда-то из-за отворота ушанки бородач извлекает кредитку, протягивает толстяку.
– Спасибо, – неловко улыбается Жирдяй, – Я послезавтра верну…
– Сочтемся, когда разбогатеешь.
Когда дверь за ним захлопывается, Дос недоуменно бормочет:
– Чего это с Жирдяйчиком? Мы ж на прошлой неделе вместе на дело ходили. По две „штуки“ на брата. Скромно, но неужто он спустил всё до копейки?
Падла вздыхает, разводя руками:
– Единственное, в чем я уверен: он – неплохой парень. А остальное – глубин а его знает… В конце-концов, внутри всякий человек – загадка. Это тебе любой патологоанатом подтвердит…
– Может он просаживает деньги в „Невинных Забавах“?
– Врядли. Для Жирдяя там всё слишком невинно…
– До встречи… – машу им рукой, не ожидая завершения этой философской дискуссии.
Глубина-глубина, отвали, родная… 

Маньяк еще в шлеме перед своим „ноутбуком“. Ладно. А мы пока озаботимся обедом. Самое время перекусить. Жирдяй – молодец, что напомнил…
– Вика,  отдыхай…
Компьютер послушно отключился. Я собрался заглянуть в холодильник и тут только осознал, что мы с Шуркой давно успели его опустошить. Хм-м… Придется выходить.
Я накинул куртку, схватил сумку и отправился в магазин.
Минут двадцать спустя „затарился“ разнообразной едой и пивом. Не забыл и два кило картошки. В этот раз не нарисованной, а очень даже натуральной. Пускай Вика убедится, какой у неё хозяйственный муж…
Весело насвистывая отправился домой. А что? Реальность тоже в чем-то неплохая штука. По крайней мере, можно гулять по улицам без всякого риска подхватить компьютерный вирус…
Из подворотни наперерез возникла сгорбленная фигура. Какая-то старуха, закутанная до самых глаз в вылинялый платок:
– Сынок, можно тебя на минутку…
– „Аксес денаед“, бабуля, – привычно ответил я, следуя мимо.
И только шагов через пять спохватился. Блин! Это ж Москва, а не Диптаун! И старуха в платке – уж точно не экстравагантная миллионерша. Проклятый дип-склероз! Некрасиво вышло. Я чертыхнулся вполголоса и, обернувшись, полез в карман:
– Держите, бабуля, – протянул ей мятую пятерку.
– Спасибо, сынок, – старушка низко поклонилась, так что я не увидел её глаз, – А это тебе…
И она быстро сунула мне в ладонь аккуратно сложенный лист бумаги. Забавно. Надеюсь, это не приглашение в Церковь „тюринцев“. Ходят слухи, что недавно они ввели Черную Мессу…
Я развернул. Отпечатано на „лазернике“:
„Леонид! Не ходи в „Лабиринт“!“
– Бабуля, и что это значит?… – оглядываюсь по сторонам. Сгорбленной фигуры и след простыл. Повезло мне, бойкая попалась старушонка…
Настроение чуть упало. Хваленая хакерская защита! С таким же успехом можно было обклеить город объявлениями: „Молодой, но подающий надежды дайвер бросает вызов коварному злодею Дибенко.“
Дома меня тоже ждал сюрприз. Едва я переступил порог, Маньяк прочел стишок:
– Кто стучится в дверь ко мне с пулеметом на ремне?…
– Это он, это он – терминатор-почтальон… – отозвался я в тон Шурке.
– Молодец, догадливый, – криво усмехнулся Маньяк, – Вам телеграмма, господин дайвер. Срочная-экстра.
Интересно, кто это расщедрился на бизнес-тариф?
Разворачиваем, читаем…
„Лёня воскл Не ходи в Лабиринт тчк Не забывай что у тебя дип-склероз тчк Купи картошки тчк Целую Вика“
Что за чертовщина! Сначала старушка на улице, теперь уже и Вика обо всем знает… Какая ж это стерва настучала?…
Звонок в дверь. Настойчивый.
– Кто?
– Вам телеграмма!
Это уже становится однообразным… Я распахнул дверь и, извинившись, почти вырвал листок из рук почтальонши. Опять „срочная-экстра“. Прочел и отдал Маньяку. А сам торопливо открыл бутылку пива и сделал огромный глоток.
„Леонид! – вслух читал Шурка, – Не слушай бабу тчк Имей свою голову на плечах тчк Целую Дибенко“.
– Я его гада, так поцелую, что он меня на всю жизнь запомнит!
– Странно, странно, – забормотал Маньяк, – Как же он тебя вычислил?
– По размеру галош, – буркнул я со злостью, – Неважно как… Важно зачем он об этом сообщил? Пытается, гад, взять на испуг! Думает мы всё отменим и забьемся в щели, как тараканы! Нет, уж дудки! Сегодня или никогда!
– Лёня, – с подозрением посмотрел на меня Маньяк, – А у тебя что, действительно, дип-склероз?…
– Вранье, – отмахнулся я небрежно, – Происки врагов…
– Да? – со странной интонацией проговорил Шурка, – А какого хрена ты разгуливал по улице в виртуальном комбинезоне?
Блин, про комбинезон я совсем забыл! Теперь понятно, почему прохожие как-то странно на меня смотрели… Хорошо хоть шлем снял!
Я пожал плечами:
– Так теплее.
– Понятно, – кивнул Маньяк, отводя глаза.
Эх Вика, Вика, кто тебя за язык тянул!…

После обеда предстоящие перспективы не казались нам с Шуркой такими уж мрачными. Дибенко своей наглостью сам нарвался на неприятность. Одно дело вылавливать нас по одиночке, изподтишка. Теперь мы – вместе, и в запасе у нас найдется пара-другая трюков…
В качестве аутотренинга перед экспедицией, я вымыл посуду и аккуратно выложил тарелочки в тарелкосушителе. Вечером Вика будет приятно удивлена.
Пора!
Мы с Маньяком заняли боевые посты, натянули шлемы и…
– Леня! Тебе письма! – немедленно отозвался оживший компьютер.
Я заглянул в почтовый ящик и обнаружил там точные копии обоих телеграмм: „Не пей из лужицы – козленочком станешь!“ „Пей, если ты мужик!“ Всеобщая трогательная забота о моей персоне…
Только я не Иванушка! И уж тем более не Иванушка-дурачок! Я сам пишу свои сказки! И сегодня, у меня должна получиться вполне назидательная история… Надеюсь – со счастливым концом!
deep 
Ввод…

Когда мы с Шуркой появляемся на площади Диггеров, Падла уже там – в неизменной ушанке и семейных трусах по колено. Правда расцветка трусов изменилась: вместо веселенького узора – строгий уставной черный цвет. Это внушает… Сразу видно – человек серьезно относится к предстоящей операции.
Весело киваем друг другу и я не удерживаюсь – наконец, задаю вопрос, который давно вертится у меня на языке:
– И не жарко тебе в ушанке?
– Не-а, – добродушно качает головой бородач, – Наоборот, прохладно. Она у меня с „кулером“.
Я переглядываюсь с Маньяком. Шурка кусает губы, чтобы не рассмеяться.
В этот момент Падла отвлекается и машет рукой:
– О! А вот и остальные подгребают!
Пока бородач шагает к новоприбывшим, Маньяк толкает меня локтем и шепчет:
– Да не удивляйся ты! Он и в реальности точно так же ходит!
– В ушанке и трусах?
– Зачем в ушанке. В одних трусах. Ушанка – это просто имидж. Ну и потом, вместо карманов, удобно… Вообще, он любит, чтобы одежда не отвлекала.
– Понятное дело, – киваю я, – Хорошо, хоть трусы его не отвлекают…
Жирдяй, Дос и Череп появляются в своей прежней краснокожей ипостаси. – Что, неужели понравилось? – радуется Маньяк.
– Боевая раскраска. Пока с врагом не разделаемся, – изрекает Дос с такой мрачной решимостью, что Шурка пятится назад.
– Не бойся, Шурик, мы имеем в виду Дибенко, – вздыхает Жирдяй.
Маньяк язвительно хмыкает. И чтобы он не очень расслаблялся, толстяк ласково поясняет:
– Ты в нашем списке под номером два…
Единственный, кто серьезен – Череп. Я ловлю на себе его пристальный взгляд. И он отводит глаза – без всех этих идиотских подмигиваний и хихиканья.
Ох, не нравится мне эта серьезность! Из всей нашей группы Череп один имеет хотя бы смутное представление о „Лабиринте Мудрости“. И похоже, то, что ему известно – не особенно его радует… Не знаю, может он и неплохой парень. А все эти дурацкие ужимки – такой же нарочитый имидж, как и ушанка Падлы? Не знаю…
Я рассказываю про телеграмму Дибенко и замечаю, как тают улыбки на лицах Падлы и Жирдяя. Дос озабоченно сопит. Маньяк вздыхает и ковыряет носком зукиного тапка стыки гранитных плит, которыми покрыта площадь.
О первой телеграмме я упомянул вскользь и Шурка не пытается меня дополнять. Конечно, он догадывается. Но тему дип-склероза не поднимает. И я чертовски благодарен ему за это…
– Ну что ж, – подводит итог Падла, – Планов наших это не меняет. Наоборот, дорога каждая минута… Старые „думеры“ говорят: пуля – не воробей, вылетит – не поймаешь. Вперед, мои орлы и!.. – бородач запинается, разводя руками, – Даже и не знаю, Жирдяй – к какой орнитологической категории тебя отнести?..

– Упс-с, – издает Дос нечленораздельный шипящий звук, когда спустя минут десять, мы оказываемся на окраине Диптауна перед вывеской „Лабиринт Мудрости“.
Да уж. Можно было ожидать чего угодно. Только не этого…
Пока добирались, воображение рисовало мне что-то вроде гигантской арки, упирающейся в небеса. За аркой – обязательно, клубящийся, будто оживший туман. И где-то вдали, сквозь языки тумана – проблески молний. Чей-то тоскливый, леденящий душу вой…
– Однако, – Падла озадаченно сдвигает на затылок ушанку.
Реальность оказалось куда смелее самых рискованных фантазий. Поляна посреди дремучего леса. Посреди поляны – некое ветхое сооружение, более всего подходящее под расхожий термин „избушка на курьих ножках“. Гордая, хотя слегка покосившаяся вывеска аршинными буквами: „ЛАБИРИНТ МУДРОСТИ“.
Приблизившись к избушке, мы обнаруживаем на вывеске добавление мелким шрифтом: „Рекомендовано Министерством Высшего и Среднего Образования Российской Федерации“.
– Ну знаете ли, – бормочет Жирдяй.
И только Маньяк не теряется:
– Избушка, избушка! Стань к лесу задом, ко мне передом!
– И где ты видишь у нее зад? – меланхолично замечает Жирдяй.
Однако волшебная фраза все-таки оказывается действенной. Сооружение начинает двигаться с жутким треском и скрипом. И мы торопливо отскакиваем назад. „Куриные ножки“ заплетаются как от злостного перепоя и хлипкая конструкция грозит рухнуть на головы докучливых посетителей.
Впрочем всё заканчивается благополучно. Перед нами – небольшое крылечко, нависающее над землей, и запертая дверь.
– Ну, и что дальше? – иронически щурится Дос.
Долго ждать не приходится. Низкая дверца распахивается и на пороге… Нет, увы, не Дибенко. Хотя, кого же еще можно обнаружить в этакой избушке?
– Ох, чую, чую русским духом запахло!
– Шолом, бабушка, – вежливо здоровается Жирдяй.
Старая карга замолкает, видимо слегка потрясенная таким приветствием. Наконец вновь обретает дар речи:
– С чем пожаловали, добры молодцы? Хотите познать Мудрость великую?
– Это уж точно, бабуля, – кивает Падла.
– Тогда ждут вас испытания тяжкие, испытания суровые…
– Короче, Склифосовский! – нетерпеливо перебивает Жирдяй. И Яга бросает на него свирепый взгляд. Наверное колеблется – сразу обратить наглеца в камень или все же приготовить его в собственном соку, чтоб добро не пропадало.
– Ступайте, за мной, молодцы, – сквозь зубы бормочет ведьма.
Поднимаемся на покрытое зеленым мхом крыльцо, входим…
Слабый свет, едва проникает сквозь затянутое паутиной грязное окошко. Внутри – сумрак… Вдоль стен – полки с непонятным, должно быть колдовским инвентарем. Маньяк спотыкается и опрокидывает ступу, торопливо извиняется. Он косится на главную деталь внутреннего интерьера – печку с огромным зевом. Ту самую… М-да, что-то мрачновато здесь…
И только на Жирдяя здешняя обстановка никак не действует:
– Бог, ты мой, что за халтура! – искренне удивляется он, разводя руками, – Честно говоря, я был о Дибенко лучшего мнения!
Толстяк хозяйски прохаживается по комнате, щупает магический инвентарь и презрительно морщится:
– Китч! Дешевка!
Яга наблюдает за ним, мрачно насупившись, и вдруг говорит – спокойно так, почти ласково:
– Знаешь, что, добрый молодец… А полезай-ка ты в печь!
Жирдяй хихикает:
– И это всё, на что хватает фантазии у дибенковских программистов?
Он наклоняется и пытается заглянуть под длинную ведьмину юбку:
– А нога – действительно костяная?
Определить он не успевает, потому что Яга вдруг топает этой самой ногой и в печке вспыхивает жаркое пламя.
– Полезай в печь! – сурово повторяет ведьма, тыкая в Жирдяя крючковатым пальцем.
Толстяк отступает, иронически щурясь:
– Виноват, не умею. Покажите как… тогда и я с удовольствием…
– Не умеешь – научим, не хочешь – заставим, – бормочет Яга и щелкает пальцами.
Жирдяй ухмыляется, но уже через мгновенье его ухмылка тает:
– Ой…
Неведомая сила приподымает толстяка над полом и неудержимо тащит в огнедышащий зев печки.
– Э-э! А как же мудрость? Я еще слишком молод!
– Умного учить – только портить, – зловеще улыбается Яга, снова щелкает пальцами и Жирдяй с воплем влетает в раскаленное нутро печки. Дос успевает схватить его за ноги, но не удерживает и сам проваливается следом, прямиком в гудящее пламя…
– Ну, добры молодцы, кто следующий? – ухмыляется ведьма, окидывая нас пронзительным взглядом.
В горле у меня пересыхает. То ли от жара печки, то ли еще от чего… Вот значит, как он решил с нами разобраться. Дешево и сердито… Я вспоминаю, что всего полчаса назад собирался посчитаться с Дибенко за эту дурацкую телеграмму… Господи, какие мы наивные дураки. Пикнуть не успели, а уже нет двоих… Главное правило, когда имеешь дело с шулером – не садись играть…
– В чем заминка? – щурится Яга, – Не можете решить, кто? Тогда полезай ты! – и черный, обгрызенный ноготь пронзает воздух. В мою сторону.
Глубина-глубина…  Нет! Нельзя бросать товарищей…
Я слабо улыбаюсь ведьме и пытаюсь незаметно извлечь пистолет, заряженный новейшими шуркиными вирусами. Вообще-то, крайне сомнительно, что здесь он будет действовать. Я с надеждой оглядываюсь на своих спутников: должны же быть у них еще „домашние заготовки“…
Маньяк озабоченно хмурится и что-то шепчет себе под нос, физиономия Черепа напоминает неподвижную маску и только Падла удивительно спокоен и даже не смотрит на Ягу. Я прослеживаю его взгляд и замечаю на колченогом столике пухлый том. Что это? Сборник заклинаний? „Сто рецептов блюд из Иванушек“? Я присматриваюсь и вдруг несмотря, на сумрак, разбираю буквы на корешке книги „Кудрявцев. Демидович. Краткий курс высшей математики“.
Яга недоуменно оглядывается: куда таращатся все эти туповатые молодцы? Замечает том на столе, спохватывается и торопливо прячет книгу в сундук. Виновато улыбается:
– Извините. Контрольная на носу… Жаловаться будете?
Падла машет рукой:
– Да ну, какие проблемы, бабуля.
– Какая я тебе бабуля! Я на третьем курсе. А здесь… подрабатываю…
Тьфу ты! Хорошо, что не успел извлечь пистолет – посмешище было бы на всю глубин у!
– Кстати, что за тема контрольной?
– Кратные интегралы.
Бородач улыбается:
– Тогда рекомендую „Бугрова. Никольского.“ Хорошо изложено.
– Спасибо, – смущенно опускает глаза ведьма.
– Ты давно здесь? – вмешивается Маньяк в разговор, – Дибенко не встречала?
– Ты бы ещё про Билла Гейтса спросил, – смеется Яга, – Мы только неделю назад открылись. И за целую неделю – вы вторая группа посетителей.
– Да, – вздыхает Маньяк, – Глухомань…
– Классный прикид, – говорю я ведьме. Надо же хоть что-то приятное сказать человеку, которого еще минуту назад собирался застрелить.
– Спасибо, – расцветает Яга, – Я тоже принимала участие в разработке дизайна. Вообще-то, весь „Лабиринт“ – бюджетный проект Московского университета… Извините, если слишком уж невзрачно. Мы старались… Но сами знаете какое сейчас бюджетное финансирование…
– Да нет, что ты…Смотрится вполне, – кивает Маньяк, – А то, что этот толстый здесь болтал… не обращай внимания. Кстати, как он там – надеюсь, сгорел в геенне огненной?
– Он уже внутри.
Падла заговорщески подмигивает:
– Нам бы попасть на десятый уровень… Без проволочек. Один наш… близкий друг, назначил встречу. Боимся опоздать.
– Извините, – разводит руками Яга, – Как там сказано… – она морщит лоб, – Только мудрость и храброе сердце помогут одолеть вам все испытания! Другого пути я не знаю. А если бы и знала – не сказала, – Яга виновато улыбается, – Вы же понимаете…
– Понимаем, – тяжело вздыхает Падла, – Ладно уж… Отправляй, добрых молодцев…
– Чур, я первый! – машу рукой. И не успеваю опомниться, как неведомая сила зашвыривает меня в огнедышащую печку.

Жарища… Еще немного и будет у старой ведьмы новое блюдо – дайвер-фри…
Вдруг становится прохладно. Бесследно растворяются языки пламени. Я лежу на травке и кто-то огромный нависает надо мной, застилая солнце… Я поворачиваю голову.
– Ну и где вы там застряли? – вопрошает Жирдяй, уперев руки в бока.
Поднимаюсь, настороженно окидывая взглядом обстановку.
Абсолютно ничего угрожающего. Мы с толстяком стоим на берегу реки, густо поросшем всевозможными полевыми цветами. Птички поют на разные голоса. Метрах в десяти – опушка хвойного леса. Оттуда возвращается с разведки Дос. Губы его перепачканы черникой. Да, это явно не „Лабиринт Смерти“. Ну и слава богу!
Единственная неприятная подробность выясняется, когда я хлопаю по карману штанов – пистолет исчез бесследно. Что и следовало ожидать.
Спустя пару секунд из ничего возникают по очереди Маньяк, Падла и Череп. Вся компания опять в сборе. Бородач немедленно пускает в ход свои полководческие таланты:
– Рассуждая логически, то что мы оказались на берегу – не случайно. Чтобы выйти на следующий уровень – надо переправиться через реку.
Оглядываемся по сторонам. Никаких лодок. А до противоположного берега – никак не меньше километра.
Жирдяй склоняется над речной гладью, пробует водичку рукой. Радостно кивает нам:
– Теплая…
А уже в следующую секунду с диким воплем он отдергивает руку – практически на каждом жирдяйском пальце болтается по небольшой, но чрезвычайно зубастой рыбешке.
– Вот гады! – искренне возмущается Дос, помогая толстяку избавиться от неожиданного улова, – Откуда взяться пираньям в среднерусской полосе?! Это ж надо иметь такую извращенную фантазию!
– Да уж, – глубокомысленно кивает Падла, – Вплавь переправляться – явно не стоит. Редкий хакер долетит до середины Днепра. А если и долетит – тут ему и будет полный абзац…
– И как быть? – мрачно вопрошает Жирдяй.
Дос напрягает эрудицию:
– Ну, индейцы Амазонки, например, сначала кидают в реку…кого-нибудь. И пока пираньи перекусывают – спокойно переправляются на другой берег.
– И кого  ты предлагаешь кинуть в воду? – с подозрением таращится на него Жирдяй.
– Ничего я не предлагаю, – смущенно отворачивается рецидивист.
– Смотрите! – вдруг машет рукой Череп. Мы поворачиваем головы в указанном направлении и не верим глазам. Несколько явно человекообразных существ на водной глади. Плывут в нашу сторону.
– Не сюда! – орет Жирдяй и бежит вдоль берега. Наверно, надеется отвести их от того места, где он уже успел „прикормить“ пираний.
– Быстрее, быстрее! – отчаянно размахивает он руками. От группы отделяется один из пловцов и спокойно движется в сторону Жирдяя. Остальные как ни в чем ни бывало приближаются к нам.
В ожидании кровавой развязки, беспомощно стоим на берегу. Это что же, Министерство Образования рекомендует такие милые сценки для закрепления пройденного по биологии?
Пловцы уже рядом. Теперь, впрочем видно, что это явно особи женского пола. И довольно симпатичные. Странно, но пираньи по прежнему никак себя не проявляют.
– Здравствуйте, незнакомцы! – приятным грудным голосом обращается к нам одна из зеленоволосых девиц, – Идите к нам!
Ну уж, не дождетесь!
– Здравствуйте, девочки, – быстро кивает Дос, – Может лучше поговорим на берегу? По моему санэпидстанция не советует здесь купаться.
Они не возражают и выбираются из воды, включая ту, которая откликнулась на страстные призывы Жирдяя. Насколько можно оценить фигуры „зеленовласок“ через полупрозрачные длинные одеяния – все они просто неотразимы для мужского взгляда.
Падла смущенно покашливает:
– С кем имеем честь?
– Мы – русалки, – улыбается одна из пяти девиц.
– Тьфу ты, ну конечно! – хлопает себя по лбу бородач.
Сияющий Жирдяй возвращается к нам вместе со своей „зеленовлаской“. Всем остальным, включая Черепа, одиночество тоже не грозит.
– Вы, должно быть, искатели мудрости? – вопрошает старшая русалка.
– А как вы догадались? – восхищается Падла, пытаясь поцеловать тонкую женскую ручку.
– Вам исполнилось шестнадцать лет? – вдруг, ни с того, ни с сего уточняет девица.
– Конечно, исполнилось! – выпаливает Дос с такой поспешностью, что в мою душу начинают закрадываться сомненья. Рецидивист замечает наши пристальные взгляды и краснокожесть его приобретает пугающе яркий оттенок.
Но русалок ответ устраивает. Как по команде, они быстро касаются тонких завязочек на плечах. И длинные просторные их одеяния немедленно падают на траву…
Некоторое время мы все стоим с открытыми ртами. Наконец Жирдяй проглатывает комок и выдавливает:
– Знаете, ребята… Ну его к Гейтсу, этого Дибенко. Мне и здесь хорошо.
Пару минут длится тишина. Каждый чувствует, что слова толстяка имеют под собой более, чем веские основания. В конце-концов, Дибенко может и обождать… Полчасика. Или часик. Ничего с ним не сделается.
И вдруг робкий, неуверенный голос Черепа:
– Нам ведь надо успеть на десятый уровень…
Да, с ориентацией у этого парня явно не в порядке!
– Чтобы познать Мудрость, вы должны переправиться на другой берег, – немедленно отзывается одна из русалок, – Вам нельзя терять времени, ибо путь предстоит долгий.
Мы свирепо оглядываемся на Черепа – и кто его балбеса за язык тянул!
– А как же пираньи? – с надеждой спрашивает Падла.
– Вместе с нами – вам ничего не грозит, – весело успокаивает его старшая русалка – и бултых с разбега в воду! А за ней – и остальные.
Жирдяй хочет броситься следом, но русалка томно вздыхает:
– Вам будет тяжело и неудобно плыть в одежде… Лучше оставить её на берегу.
– Ясно! – радостно восклицает толстяк и немедленно начинает стаскивать штаны.
Раздеваемся. И только Череп опять проявляет странность. Несколько секунд он мнется в нерешительности, потом отправляется за кусты.
Стащив с себя всё, Жирдяй готов сигануть в реку, но его опять останавливают жестом:
– Мы не сможем защитить вас от хищных рыб, если не будем уверены, что вы достойны познать Мудрость!
– Да-а?! – испуганно бормочет толстяк, покачиваясь на самом краешке берега, – И как это понимать?
Он торопливо пятится назад.
– Расскажите стихотворение. Или исполните небольшую песенку, – добродушно поясняет старшая русалка.
Жирдяй озадаченно сопит. Дос перехватывает инициативу.
– Это мигом! – сияет он и выпаливает скороговоркой:

– Дети в подвале играли в „Duke Nukem“ —
Зверски застрелен был дворник Гадюкин.

Русалки переглядываются в растерянности. Их предводительница морщит лоб:
– И кто автор этого… произведения?
– Э-э… Маяковский, – пытается соврать рецидивист.
Русалки, все как одна, качают головой.
Мы перешептываемся и тут выясняется – никто из нас не может вспомнить целиком ни одного стихотворения. А те, что приходят на ум, почему-то носят откровенно нецензурный характер.
– Я могу сюжет фильма „Матрица“ пересказать, – снова проявляет инициативу Дос.
– Это как? – хмурится Падла.

– Раз, два, три, четыре, пять —
Вышел хакер погулять!
Антивирус выбегает,
Прямо в хакера стреляет!
Пиф-паф! Наконец,
Будет хакеру…

– Не надо! – бородач торопливо закрывает Досу рот ладонью и с опаской оглядывается на русалок: еще обидятся и уплывут.
М-да, ситуация принимает тупиковый характер…
– Наша Маша горько плачет, уронила в речку мячик, – вдруг высовывается из-за кустов голова Черепа, – Тише, Машенька, не плачь – мама купит новый мяч!
– Гениально! – аплодирует Падла.
– Конгениально! – вопит Жирдяй.
„Зеленовласки“ гостепреимно улыбаются и манят нас в воду:
– Вы достойны нашей помощи!

Переправа через реку длится намного меньше, чем хотелось бы. Каждого из нас буксирует, нежно обняв за плечи, персональная русалка. Более приятного транспортного средства не существует в природе!
Оказавшись у другого берега, Жирдяй долго не хочет вылазить из реки и заявляет, что всю жизнь мечтал стать водяным. Русалки хихикают и напрасно пытаются вытолкнуть толстяка на берег. В конце-концов, они объясняют, что больше не смогут защитить его от пираний. Это помогает. Жирдяй пулей вылетает из воды.
Русалки прощально машут нам руками.
– Девочки! Вы не с химфака? – кричит им вслед Падла. Чувствуется, что с химфаком у бородача связаны какие-то волнующие воспоминания. Русалки только смеются и, послав нам по воздушному поцелую, скрываются в глубине реки.
– Слушайте, ребята, а здесь действительно хорошо, – восторгается Жирдяй, разгуливая по травке в полном неглиже. Свою одежду мы оставили на том берегу, а на этом – почему-то нет гардероба. С непривычки испытываешь некий дискомфорт. Только Падле всё нипочем – он как был, так и остался – в трусах и ушанке. Несмотря на все увещевания русалок.
А куда, интересно, Череп подевался? Как он из воды вылазил, я не видел – он со своей русалкой взял правее – туда, где деревья вплотную подступают к берегу.
Трещат сухие ветки под ногами и именно с той стороны появляется… нет не Череп. Низенький старичок в полосатом колпаке, бархатном синем камзоле и красных штанах. На ногах у благообразного персонажа белые чулки и башмаки с серебряными пряжками. Старичок поглаживает длинную седую бороду и весело кивает:
– Здравствуйте, почтенные путешественники!
Да это ж типичный гном! Хотя, и крупноватой для гнома комплекции.
– Вижу, вы слегка поиздержались в дороге, – старичок тонко, противно хихикает и бросает нам под ноги сверток. Одежда. Неказистые полотняные штаны и длинные рубахи. Ничего, вполне терпимо.
Обряжаемся и становимся похожими то ли на героев финского народного эпоса, то ли на пациентов старинной психбольницы. И только Падла отказывается что-либо менять в устоявшемся имидже. Такой здоровый консерватизм мне все больше по душе. Ей богу, по завершении нашего похода – сделаю себе что-нибудь аналогичное… Думаю, шляпа-сомбреро и трусы в горошек составили бы незабываемый ансамбль.
Из-за кустов появляется Череп – уже одетый в полотняные обновки.
– От коллектива отрываешься? – язвительно щурится Дос.
Громила смущенно разводит руками:
– Еще не привык к этому телу…
Старичок нетерпеливо треплет кончик своей бороды. Властно заявляет:
– Следуйте за мной, почтенные. Я укажу вам дорогу к подлинной Мудрости.
Никто и не возражает. Топаем за гномом по лесной тропинке. Щебечут птички, обстановка идиллическая. Направо и налево от тропинки что-то белеет в высокой траве… Обожаю грибы!
Наклоняюсь… Гм-гм. Отнюдь не грибы. Человеческие скелеты. Местами – целые, местами – во фрагментарном виде.
– Дедушка, а что это у вас? – спрашиваю, как бы невзначай, – Вроде антуража, да?
– Если бы… – морщится гном, – Всё эти двое… То Змей Горыныч налетит, то Кощей пожалует. Намусорят, нагадят… Не успеваешь убирать.
Начало – весьма оптимистическое.
Тропинка приводит нас на поляну и дальше круто взбирается по склону высокого холма. Там, на вершине – массивные дубовые врата. Тропинка упирается в их створки и больше никуда не ведет. Понятное дело – переход на следующий уровень.
У подножия холма – компьютер, чтобы записаться на текущем уровне, а также… несколько грубо сколоченных парт и школьная доска. Торопливо отметившись в компьютере, Жирдяй карабкается по склону и напрасно ломится во врата, запертые на огромный висячий замок.
– Э-э, уважаемые, не так быстро! – качает головой ехидный старичок и показывает здоровенный золотой ключ, болтающийся у него на поясе, – Сначала докажите, что вы достойны сюда войти!
– Что, опять поэзию декламировать? – морщится Жирдяй, – Ладно, только быстрее, дедуля. Я как раз вспомнил подходящий стишок: мама мыла Раму, Рама мыл маму…
– Не торопитесь, молодой человек, – останавливает его гном, – Присаживайтесь, – он гостепреимно указывает нам на некрашеные, потемневшие от времени парты.
Делать нечего. Садимся.
Старичок задумчиво возводит глаза в безоблачно-васильковое небо:
– Ну, для начала, думаю… Небольшой диктант. На правописание „жи“ и „ши“ и деепричастные обороты.
Мы переглядываемся с Маньяком и я тихонько шепчу:
– В „Лабиринте Смерти“ было полегче…
Гном выделяет каждому вполне современную тетрадку, шариковую ручку и начинает диктовать:
– „Живо, сударь, живо! – сердито прошипела принцесса Орхидея на камер-флигель-рашпиль-адьютанта, отмахиваясь веером от жирных морлоков, – Выбрасывайте на помойку этого противного Гегеля и садитесь переписывать Тойнби! Унтер-генералиссимус фон Беспалофф ждать не любит!“
Толстяк скорбно вздыхает:
– И откуда такие тексты берутся…
– А откуда берутся невежественные молодые люди? – сурово парирует старичок, – Все тексты взяты из романа „Аксельбант адьютанта моего“. Между прочим, данная книга рекомендована в качестве пособия по орфографии для студентов философских факультетов!
Дос, сидящий с Черепом за одной партой, пытается списывать. Только это бесполезно. Я заглянул в Шуркину тетрадь и понимаю, что всем нам гном одновременно диктует разные куски текста. Как видно, чудеса виртуальности выходят боком школьникам и студентам.
Наконец, диктант окончен. Старичок подходит к Черепу, сидящему впереди, берет тетрадку. Хмыкает. Что-то правит.
– Ну, что ж… Твердая четверка.
Заглядывает в тетрадь Доса и хмурится:
– Молодой человек, не „мурлоки“, а „морлоки“! И не „хероография“, а „хореография“! Разве я так диктовал? Я лично, имел в виду „искусство танца.“ А что интересно вы имели в виду? Три с минусом!
Доходит очередь до Жирдяя. Гном смотрит в его тетрадь и замирает с приоткрытым ртом, на время утратив дар речи.
– Ну знаете ли… – наконец выдавливает он из себя, – Вы не то, что Мудрости не достойны… Вы не достойны даже „единицы“!
Толстяк мрачнеет, выбирается из-за парты. Сурово нависает над опасливо отступающим гномом:
– Ну ты, Макаренко! Сам отдашь ключ?… Или как?
– Жирдяйчик! Не горячись! – напрасно пытается успокоить его Падла, – Интеллигентные люди всегда могут договориться.
Толстяк отмахивается:
– Вы что не видите? Он же смеётся над нами!
– Это утвержденная учебная программа, – напрасно оправдывается гном, – Только она расчитана на людей, освоивших русский язык хотя бы в объеме „Букваря“…
– Да, что вы знаете о моей жизни! – трагически восклицает Жирдяй, – Да может я грамматику учил по винвордовским „хелпам“! И когда вы, в своих университетах, наслаждались чтением романов – у меня не хватало денег даже на новый порнографический диск!
Дос сочувственно вздыхает. Падла скорбно возводит очи к небу. Старичок, не зная, что и сказать, разводит руками. А толстяк смахивает скупую мужскую слезу и, улучив момент, ловко сдергивает золотой ключ с прикрепленного к гномьему поясу кольца.
Старичок, потрясенный такой наглостью, аж подпрыгивает на месте:
– Только достойные пройдут через Врата!
– Да ну, – усмехается Жирдяй, поигрывая ключом, – А как насчет недостойных?
– А недостойных ждет переэкзаменовка, – вдруг как-то нехорошо усмехается гном, – Только проводить её уже буду не я!
Толстяк пренебрежительно хмыкает. Очевидно собирается сказать очередную гадость про умственные способности создателей „Лабиринта“.
Да так и замирает с приоткрытым ртом…
Черная тень затмевает солнце. Мы подымаем головы. Какая-то большая птица, редко взмахивая широченными крыльями, стремительно снижается над нашей поляной. Я всматриваюсь и брови мои недоуменно ползут вверх. Странная какая-то птица – с длинным змеиным хвостом… И тремя головами!
Маньяк соображает быстрее остальных:
– Бегом к воротам! Я попробую его задержать! – Шурка хватается за толстенное бревно, исполнявшее до этого функции скамейки, с некоторым усилием, но все же поднимает. Вот когда пригодились терминаторские бицепсы!
– Мама дорогая, – растерянно бормочет Жирдяй, все еще запрокинув голову в небо, – Я и не думал, что он такой огромный…
Падла хорошим пинком выводит толстяка из ступора. Карабкаемся вверх по склону со стремительностью, какой, наверное, позавидовали бы и горные козлы.
– Остановитесь, несчастные! – раскатисто грохочет над нами в три луженые глотки, будто в три тепловозных гудка, – Остановитесь и познайте великое таинство орфографии!
– Да пошел ты… – не слишком уверенно бормочет Жирдяй на ходу. До заветных Врат уже совсем близко…
Наше счастье, что трехглавое страшилище – слишком громадное, чтобы приземлиться на крутом склоне, прямиком на наши головы.
Вот они, врата! Толстяк торопливо сует ключ в замок, пыхтит, стонет:
– Не подходит! Не тот ключ!
От огромных крыльев поднимается ураган и нас едва не сдувает вниз. Вздрагивает земля. Я оглядываюсь. Чудище таки село, тормозя всеми четырьмя лапами. Сзади на земле остались глубокие борозды. И вот уже оно тянется от подножия холма длинными змеиными шеями в нашу сторону.
– Остановитесь, убогие! – будто горячим ветром обдает мне лицо, – Иначе так и останетесь невеждами! Мёртвыми невеждами!
Хохот, будто отголосок недалекой артиллерийской канонады. А ведь он, пожалуй, сейчас нас испепелит! Как и положено образцовому Змею Горынычу.
– Э-эй! – горланит снизу Маньяк, – Кто тут принимает зачет по русскому языку?
Все три головы недоуменно захлопывают пасти и смотрят себе под ноги – откуда раздается этот комариный писк?
– Могу поспорить, – не унимается Шурка, – ты не знаешь того, чему собираешься учить других!
Чудище приподнимает лапу, размером этак с шестисотый мерседес, и пытается расплющить назойливую двуногую букашку. Не тут-то было. Маньяк ловко отскакивает, да еще и успевает крепко приложить Змея бревном по передним лапам. Чудище трясет конечностями – совсем, как выбравшийся из лужи кот, и шипит, будто трещина в магистральном газопроводе.
– Я сам могу принимать у тебя зачет по „великому и могучему“! – весело кричит Шурка, – Ты ведь даже и не догадываешься, насколько  он великий и могучий!
– Ты заплатишь за дерзость, если не докажешь слова подлинным знанием! – грохочет Змей, поворачивая все три головы в его сторону.
– Могу доказать прямо сейчас! – бревном отмахивается Маньяк и в доказательство немедленно приводит пару „могучих“ выражений. На чудище нападает столбняк.
Тем временем, Падла вырывает ключ из трясущихся жирдяйских рук и принимается орудовать с замком. Спустя несколько секунд, массивное ушко замка поддается.
– А ты говорил: „не подходит“, – сердито выговаривает бородач, распахивая створки Врат. Впереди – белесая непрозрачная пелена. Один только шаг – и никакая трехглавая пакость нас не достанет…
– Постойте, а как же Маньяк? – вдруг останавливается Череп.
– Мы должны идти вперед, – жестко обрывает его Падла и подталкивает к Вратам.
Перед тем как белая мгла поглотит звуки, мы еще разбираем продолжение творческого диспута между Шуркой и Змеем. Высоколитературные обороты щедро перемежаются нецензурными и Маньяк весело приговаривает:
– Эх ты, чудище бестолковое! И чему ж тебя в твоих университетах учили? Если русский народ говорит —…, значит, действительно —….! Как же это по другому скажешь?!

После прохлады реки и обдуваемого ветерком хвойного леса – контраст разительный. Вот уже час (по моему субъективному времени), мы движемся едва заметной караванной тропой через выжженную каменистую пустыню. Обливаясь потом, я с завистью, то и дело, подымаю глаза на ушанку шагающего впереди Падлы – головной убор с „кулером“ нам бы всем пригодился…
Микроклимат явно оставляет желать лучшего… У-ух…
В памяти начинают всплывать те счастливые дни, когда у нас отключали горячую воду (горячую! бр-р-р!) и простым поворотом вентиля можно было обрушить на себя мощную струю благословенной, обжигающе ледяной влаги. Тогда я, дурак, этого не ценил. Вместо того, чтобы спокойно наслаждаться неожиданным счастьем, звонил в жэк, ругался, скандалил… Ну, разве не идиот?
Жаль Маньяка нет с нами. Он бы что-нибудь придумал. Например, ударил посохом в землю и оттуда хлынула бы родниковая водичка… Нет, лучше пиво! Пускай обыкновенное „Жигулевское“ – но непременно ледяное!
Минут десять мы прождали Шурку – и без толку. Сгинул бедняга в пасти помешанного на орфографии чудища. Увы, в Эру Виртуальности даже филология стала опасным занятием… Бедный, бедный Шурик… Ты был хорошим товарищем. Спи спокойно, дорогой друг! На обратном пути зайдем поплакать на твою виртуальную могилку…
Тьфу ты, по моему я перегрелся на солнце! Этак, еще пару километров по пустыне и дип-склероз окончательно меня скрутит…
Кляня себя за малодушие, шепчу:
– Глубина, глубина, жарковато тут у вас… 

Я стащил нагревшийся виртуальный шлем и немедленно обнаружил „безвременно сгинувшего“ Маньяка.
Шурка увлеченно что-то набирал на клавиатуре своего ноутбука. Его шлем и сенсорные перчатки валялись рядом на диване, а на столе перед ним стояла здоровенная хрустальная кружка, полная до самых краев янтарным пивом.
И этого человека я оплакивал всего минуту назад! Мы там изнываем от жажды, обливаемся потом, а он спокойно нежится в прохладе московской квартиры! Пьет пиво из подаренной мне Викой чешской кружки и совсем не торопится к нам на помощь!
В благородном гневе я выхватил кружку из под шуркиной руки и в два глотка осушил пол-литра холодного пива… Господи, благодать!
Отправился в ванную, умылся ледяной водой. Вернувшись в комнату, обнаружил Маньяка, склонившегося перед экраном моего компьютера.
– Кажется, вы нашли оазис! – радостно объявил он, оборачиваясь, – Сейчас начнется самое интересное!
– Да ну… – проговорил я без особого энтузиазма. Опять возвращаться в раскаленное пекло…
Я взял шлем и хмуро посмотрел на Маньяка:
– А сам ты, я вижу, туда не собираешься?
Он улыбнулся и заговорщески подмигнул:
– Я работаю, Лёня, работаю! Когда будет готово – вы это поймете! Даю слово!
Я пожал плечами.
– Кстати… Как там с переэкзаменовкой?
Шурка хихикнул:
– Прошла в непринужденной и дружеской обстановке! Обычно Змей работает у них на „автопилоте“. Но в результате общения со мной его слегка зациклило… Пришлось срочно подключать троих кандидатов филологических наук – по одному на каждую голову. Все неплохие ребята. Только от жизни отстали… Я обещал проводить с ними семинары по „живому великорусскому“. И, знаешь, меня даже хотят вставить в диссертацию! В качестве специального раздела!
– Про новые дибенковские „закидоны“ они, конечно, не слыхали?
– Какой Дибенко! Они ж „Линукса“ от „Тампекса“ отличить не смогут. Одно слово – филологи!
– Да уж, – кивнул я. Ох и не хочется одевать горячий шлем… – Шурка, а сколько времени мы уже идем через пустыню?
– Да минут пятнадцать, по-моему.
Вот те на! А мне-то казалось, что еще немного и мы побьем рекорд красноармейца Сухова…
Маньяк опять засел за свой ноутбук. А я напялил виртуальный шлем, словно сунул голову в духовку.
– Вика, deep… 

И впрямь через пару минут мы достигаем оазиса. Родник, бьющий из расселины между скалами, и небольшое озерцо с кристально прозрачной водой. У озерца – роща финиковых пальм. Обступившие оазис скалы дают защиту от горячего дыхания пустыни. Здесь можно сделать привал.
Счастливый Жирдяй с разбегу бросается в озеро и… в этот самый момент всё исчезает – и родник, и озерце и пальмы. Остается воткнутая в землю табличка: „Мираж. Настоящий оазис через 150 километров.“
Толстяк по инерции еще загребает руками и ногами каменистую выжженную почву. Потом кое-как встает, потому что лежать слишком горячо, и разражается самыми ужасными проклятьями, какие я когда-нибудь слышал от хакера.
Следующий километр мы преодолеваем в похоронном настроении. Жирдяй плетётся сзади и, время от времени, кротким голосом просит его пристрелить. – Смотрите! – вдруг указывает Череп. Еще одна табличка! Подходим ближе и читаем: „Это была шутка. До оазиса – 100 м.“
Воспрянув духом, почти рысью преодолеваем эти сто метров и впереди всех мчится ликующий Жирдяй. Впрочем, я его не осуждаю. Он ведь не может, как я, выйти из глубин ы и хлопнуть пол-литра пивка.
На этот раз оазис вполне даже реальный. Словно стая молодых гиппопотамов, мы плюхаемся в озерце, плещемся и брызгаемся, наслаждаясь прохладой. Пьем обжигающе ледяную родниковую воду.
Вдоволь наплескавшись, размещаемся на привал в тени пальм.
– Странно все это, – говорит Падла, в задумчивости подбирая с земли засохший финик.
– Что странно? – спрашивает Дос, ковыряя песок веточкой.
– Да весь этот наш переход через пустыню. Так ведь не бывает в игре. В настоящей игре всегда что-то происходит. А мы уже столько времени топаем – и ничего! Ни драконов, ни эльфов, ни гоблинов… Завалящего хоббита в этой глухомани не встретишь… В „Лабиринте Смерти“ мы бы успели навалить по дороге горы монстров. Да и нас самих раза по три уже пристрелили бы. Это как пить дать!
– Угу, – криво ухмыляется Жирдяй, – А здесь мы просто будем медленно загибаться от жажды, пока не сработает таймер…
Дос кивает:
– Голосовой канал связи блокирован, я проверял.
Падла качает головой:
– Здесь что-то не то! Возможны два варианта. Первый. Мы отобрали ключ у гнома – и нарушилась нормальная процедура перехода на следующий уровень… Программный сбой. В результате нас зашвырнуло неведомо куда. Например на незавершённый уровень, куда обычным „юзерам“ путь закрыт.
– А второй вариант?
– Нас ждали. Сами знаете, кто. И хорошо подготовились к встрече.
– Ясно, – хмуро кивает Дос, – Когда мы дойдем до полной кондиции, наш „друг“ вступит в игру.
Словно в ответ на его слова, из-за ближайшей каменистой гряды в облаке пыли возникает караван. Не меньше двух десятков навьюченных ослов в сопровождении по крайней мере сотни пеших воинов.
Жирдяй слегка нервничает. Это не простодушных гномов облапошивать. Численный перевес явно не на нашей стороне.
– Может свалим пока не поздно?
– Уже поздно, – вздыхает Падла, – Нас заметили. Да и зачем? Надо понять, где мы находимся.
Караван приближается. Головной отряд воинов отделяется и ускоренным маршем движется к оазису. Встаем и ожидаем гостей, не выказывая ни малейших признаков агрессивности.
– Где-то я их видел, – морщит лоб Жирдяй, изучая смуглые фигуры воинов, – О! Вспомнил где! В Древнем Египте!
– И давно ты оттуда? – иронично щурится Дос.
– По-моему, мы как раз где-то рядом, – замечает Череп, – В районе Ливийской или Синайской пустыни…
– Тихо! – командует Падла.
Гладко выбритый человек в полосатом головном платке важно шагает впереди воинов. На груди у незнакомца – массивная золотая цепь, которой позавидовал бы любой „новый русский“. На цепи болтается круглый знак с профилем неизвестного божества.
– Хвала Амону, путники, – с легким высокомерием в голосе произносит египтянин.
– Хвала, – отзывается за всех Падла, который догадался, что это приветствие.
– Причем здесь ОМОН? – шёпотом недоумевает Дос, – И за что интересно, мы должны его хвалить?
Череп толкает рецидивиста локтем в бок.
Незнакомец пристально рассматривает нас:
– Люди Техену не появлялись здесь?
– Не-а, – качает головой бородач. Если б еще знать, что это за Техену такое…
– Я – Синухет, слуга Царя Верхнего и Нижнего Египта, – с гордостью объявляет египтянин, – А вы кто такие?
Небольшая заминка. Пока все размышляют, чтобы такое соврать дотошному Синухету, Дос выпаливает:
– Мы здесь с дружеским визитом. По приглашению Тутанхамона.
Брови слуги царя изумленно лезут вверх:
– Кто такой Тутанхамон?
Надо же, какой необразованный попался древний египтянин!
Мы переглядываемся.
– А вы часом не подлые азиаты? – с угрожающей интонацией вопрошает Синухет, слегка приподымая ладонь. По этому знаку, воины из его свиты берутся за тетивы луков – явно готовятся нашпиговать нашу подозрительную компанию десятком-другим стрел.
– Да нет, что вы! – торопливо успокаивает его Падла, – Мы тут все, как один, коренные египтяне.
– В таком случае, дай ответ: каково тронное имя его величества Аменемхета, Царя Верхнего и Нижнего Египта, да продлит Амон его дни?
Опять переэкзаменовка. Что называется, из огня да в полымя! Едва-едва унесли ноги от Филологии, как тут же вляпались в Историю!
Что ж. Наверно, не слишком это приятно, когда в тебя в упор всаживают стрелы… Ничего, в жизни все надо попробовать.
– Сехотепибре, чья божественная плоть соединилась с тем, кто её сотворил! – почти выкрикивает Череп в тот миг, когда Синухет уже готов отдать команду лучникам. Ух ты, наш громила продолжает меня удивлять!
Слуга царя бледнеет:
– Как ты осмелился!… Владыка Египта – жив, да продлит Амон его дни!
– Увы, Небо похитило его, – разводит руками Череп, – А мы посланы чтобы предупредить тебя, достопочтенный. Старший сын царя, Сенусерт уже возвращается в столицу.
– О боги! – стонет египтянин, обессиленно опускаясь на камень.
– Да не расстраивайтесь вы так, уважаемый, – успокаивает его Падла, – Сделают мумию из вашего любимого фараона. И все как нибудь наладится.
– Да из меня из самого сделают мумию! – хныкает Синухет, – Опять в столице начнутся крутые разборки… Конечно, Ментухетеп забил „стрелку“ Сенусерту. Да-а, теперь уж придется ответить за „базар“… Думаете, он забыл все его „наезды“? Гераклеопольская братва, шутить не любит.
– А если еще и „люберецкие“ пожалуют… – сочувственно качает головой Дос.
– Кто такие „люберецкие“? – вздрагивает египтянин, – Это из восточной Дельты?
– Ну да… Приблизительно, оттуда.
– А Сенусерт-то наш, конкретный кидала, – стонет Синухет, обхватив голову руками, – Сдаст он меня, клянусь Амоном сдаст!
– Знаете что, уважаемый, – задумчиво говорит Череп, – Я бы, на вашем месте, дернул отсюда на Восток. Скажем, куда-нибудь в страну Ретену…
– А почему бы не сразу на Камчатку? – тихонько бормочет Дос. И, перехватив свирепый взгляд Падлы, торопливо отворачивается, пряча ухмылку.
К счастью, египтянин не обращает на это внимания. Лицо Синухета светлеет:
– В Ретену, конечно, в Ретену! Заныкаться в какую-нибудь тамошнюю дыру, пока не уляжется заваруха! Это мысль!
Слуга царя вскакивает и быстро начинает отдавать распоряжения.
Караванщики торопливо наполняют бурдюки водой. Один, вместе с ослом в придачу, оставляют в наше распоряжение. И скоро, несмотря на кислые физиономии солдат, караван покидает оазис.
На прощанье Синухет машет рукой:
– Да хранит вас Амон, в натуре!
Жирдяй, всё время стоявший в сторонке, вдруг вопит со слезой в голосе:
– Береги себя, братан! – и лезет обниматься к египтянину. Потрясенному Синухету едва удается его от себя оторвать.
Слуга царя поспешно догоняет караван. И когда, вместе с последним воином, древнеегипетский вельможа скрывается за скалой, я замечаю:
– Ну и лексикон у него, однако…
– Я же говорил – незаконченный уровень, – кивает Падла, – Вот программисты и упражняются, кто во что горазд. „Юзеров“ сюда все равно не пускают…
– А может, стоило пойти вместе с караваном? Надо же отсюда как-то выбираться.
– Да ну, – морщится Дос, – Мы и так еле сбагрили этого Синухета… Уж больно он любит вопросы задавать…
– Кстати, – оборачиваюсь к Черепу, – Откуда такая богатая эрудиция?
– Никакой эрудиции, – пожимает плечами громила, – Пока вы тут пудрили ему мозги, вышел из глубин ы и полистал занятную книжонку. „История Древнего Египта“ называется.
– А я в толк не возьму, – удивляется Дос, – Почему он про Тутанхамона не врубился?
– Да потому, что жил – на семьсот лет раньше, – улыбается Череп.
Таки не зря Министерство Образования рекомендовало „Лабиринт“. Образовательный уровень нашей банды растет прямо на глазах!
– Ребята, – вдруг вмешивается Жирдяй, – Может нам не стоит продолжать привал? Или, выражаясь конкретнее, давайте отсюда рвать когти пока не поздно!
– Что это с ним? – удивляется Падла.
Вместо ответа, толстяк извлекает из-под полотняной рубахи… золотую цепь Синухета! Когда ж он, гад, успел!
Бородач хмурится:
– Жирдяйчик, ты позоришь славное имя хакера. Наш друг Леонид подумает, что хакеры – это которые тырят кошельки по трамваям!
– Не надо высоких слов, – отмахивается толстяк, – Эта фиговина – вроде „ксивы“. С ней нам проще будет путешествовать по Египту. Главное, оказаться подальше, когда Синухет хватится побрякушки.
– Действительно, – хихикает Дос, – Еще заподозрит нас в чем нибудь нехорошем. А мы ведь – ни сном и ни духом… Жирдяйчик, признайся, где ты приобрел квалификацию – на одесском Привозе или на харьковском Благбазе?
– Это было нетрудно, – пожимает плечами толстяк, – Золото – мягкий металл. Я приметил, что одно из звеньев слегка разошлось, ну и… Небольшая ловкость рук… Смотрите, щас я это звено аккуратно подогну на место… Ой!
Все остальные удивлены не меньше Жирдяя. Золотая ладунка с изображением божества вдруг начинает светиться зеленоватым сиянием, постепенно сияние охватывает всю цепь. Толстяк испуганно роняет её на землю. И на клочке почвы, опоясанном упавшей цепью, начинает клубиться то ли дым, то ли туман.
– Проход! – торжествующе выкрикивает Падла, – Ребята, это же проход!
Дос потрясенно присвистывает и без слов хлопает Жирдяя по плечу. Тот разводит руками: мол, сам не знаю как вышло.
Бородач аккуратно расправляет цепь на земле.
– Скорее, – нервничает толстяк, – Пока я вас уговаривал, Синухет наверняка спохватился.
– Прыгай! – указывает Падла на туманную проплешину.
– Что опять я первый? – недовольно бурчит Жирдяй.
– Не тяни! Сам говорил – нет времени!
Толстяк больше не спорит, шагает на кусок земли, опоясанный цепью, проваливается по пояс в белесую дымку… и застревает!
Дос хихикает, но сейчас явно не до смеха – откуда-то из-за дальней скалистой гряды доносится цветистая брань. Похоже, Синухет собирается устроить нам разборки по-древнеегипетски!
– Выдохни! – шипит Падла на Жирдяя.
– Я и так все время выдыхаю и вдыхаю! – злится толстяк.
– А я тебе говорю, выдохни! И не вдыхай!
Из-за гряды показывается десятка два вооруженных луками египтян. И не тратя лишних слов, выпускают в нас два десятка стрел. Вовремя падаем на землю. Парочка стрел вонзается в ствол пальмы – рядом с мной.
Лучники приближаются осторожными перебежками. Ясное дело – хотят занять более выгодную позицию.
Но и мы не „тормозим“. Совместными усилиями нам кое-как удаётся протолкнуть Жирдяя. Следом уходит в дымку Череп, потом Дос… Когда наступает моя очередь, из-за ближайшей скалы выглядывает смуглая голова в бронзовом шлеме. Я запускаю в нее камнем и голова исчезает. Сейчас подберутся остальные и…
– Лезь! – командует Падла.
– После тебя! Я – дайвер! Я умею ловить стрелы!
– Некогда! – морщится бородач и толкает меня в белесый туман. Руки теряют опору, проваливаюсь вниз головой в мутную пустоту…

Когда пелена рассеивается, я падаю на траву. Сочную, зеленую траву. Слава богу, с пустыней покончено!
Спустя мгновения, рядом из ничего вываливается Падла. В его ушанке торчат две стрелы. Но сам хакер – цел и невредим.
– Сувенирчики, – подмигивает Падла. Снимает ушанку с обритой головы и выдергивает стрелы.
– Слава богу, наконец-то мы в тихом и приятном месте, – бормочет Жирдяй, лениво развалившись на травке, – Вот только русалок мне не хватает…
– Да ну, – кривится Дос, – А не хочешь ли кое-что, взамен? – и указывает куда-то рукой.
Я поворачиваю голову… Надо же, как нам повезло! Тихое и спокойное место… Вдоль пологого склона впадины, на дне которой мы сейчас находимся, выстраивается целая армия. Древнеримская, насколько я могу судить по доспехам.
Жирдяй подскакивает:
– Делаем ноги!
– Куда? – спрашивает Дос, кивая на противоположный склон впадины. Действительно, особо торопиться не стоит, потому что здесь тоже выстраивается в боевые порядки войско. Не знаю чьё. Во всяком случае их ничуть не меньше римлян.
Итак, веселенький расклад. Две изготовившиеся к сражению армии и посредине мы. Так сказать, пикничок посреди столбовой дороги Истории…
Единственный свободный путь – вдоль фронтов враждебных сторон. Это не меньше километра топать под прицелом лучников и копьеносцев обеих армий. Даже, если успеем до начала битвы, у меня смутное подозрение, что и римлянам, и другим не слишком понравится, что какие-то ротозеи разгуливают перед боевыми порядками. Значит, прийдется бегать наперегонки со стрелами… Мне-то что, я – дайвер. А вот остальным…
Падла хмурится, нервно поправляя очки:
– Знаете… Надо идти сдаваться.
– Сдаваться?
– Да. Они вот-вот двинут легкую пехоту и тогда выбраться из мясорубки будет труднее.
– К тем… или к этим?
– Лучше к римлянам. Про них я хоть что-то знаю, – бормочет Череп.
– Пошли, – не тратя времени командует бородач. Встаем и, стараясь не делать резких движений, под пристальными взглядами римских лучников идём к первым шеренгам боевого построения легионов.
– Стоять! – свирепо ревет какой-то коренастый центурион, – Вы что латинского языка не понимаете?! Я сказал, стоять, придурки! Или мои ребята сделают из вас гусей на вертеле!
– Да стоим, стоим, – цедит сквозь зубы Жирдяй, – Оказывается, в Древнем Риме тоже были прапорщики…
– Вы кто такие?
– Простые римские крестьяне, – бесхитростно улыбается Падла, – Волею богов, застигнутые в районе боевых действий.
– И чем же вы занимались в такое время? – с подозрением таращится на нас центурион.
– Чем, чем… – шепчет бородач, – Откуда я знаю? – он с надеждой оглядывается на Черепа. Но тот безмолвен.
– Стеклотару собирали, – выпаливает Дос.
Уж лучше бы он молчал!
Римлянин хмурится и рука его выразительно постукивает по рукоятке висящего на перевязи гладиуса.
– А сдается мне, что вы – пунические лазутчики!
Падла ненатурально смеется:
– Ну, что вы… Как можно. Вы не проведёте нас к начальству?
– Сперва, если вы – действительно, римские граждане, отвечайте: через сколько лет после освобождения Рима доблестный Камилл разбил при Аниене подлые галльские банды?
Опять старая шарманка! И какие они тут все недоверчивые. В конце-концов, что удивительного, если измученные гнетом рабовладельцев крестьяне решили немного поискать стеклотары… в чистом поле.
Все наши взгляды устремлены на Черепа. Он как раз делает движения руками, будто листает книгу. Похоже, вышел из глубин ы и пытается найти ответ в учебниках. Только это ему не очень удаётся.
– Нет здесь никакой Аниены! – тихонько шепчет он Падле.
Пауза явно затягивается.
Центурион лениво почесывает подбородок и берется за рукоять гладиуса.
В какой-то книжке я читал, что сталь у римлян была не очень. И против приличных средневековых доспехов римские клинки – просто бесполезны. Хотя, конечно, рубить безоружного можно даже таким дрянным мечом из дрянной стали…
Эх, доспехи рыцаря сейчас бы нам пригодились. И чего я до сих пор не завел их в своем виртуальном гардеробе? Вернусь, обязательно заведу. А пока не отказался бы и от рессоры трактора „Беларусь“… Что делать-то?
– А вы не подскажете, какой сейчас год до нашей эры? – вдруг выпаливает Череп.
Обалдевший центурион хлопает глазами.
И громила пожимает плечами: дескать, дальнейшие разговоры все равно бесполезны. Пока римлянин не вышел из ступора, мы торопливо спускаемся вниз по склону.
Проблему мы не решили – так, слегка оттянули развязку. На пару минут. Или даже меньше.
– Бар-ра! – раскатисто проносится боевой клич над римскими легионами. С враждебной стороны тоже что-то кричат. Будто две волны начинают двигаться навстречу друг другу. Легкая пехота идет в атаку.
Падаем на землю. Летят стрелы. Пока только над головами.
– Справа приближается отряд, сударь, – мрачно бормочет Жирдяй.
– Сколько человек, сударь? – хмуро отзывается Дос.
– Тысяч пять. И слева тоже не меньше…
– А сколько у нас шпаг? – вопрошает Дос.
– Ноль. И мушкетов – тоже ноль. И даже ни одного пулемета системы „Максим“.
– Это хорошо, сударь, – вздыхает Дос, – Значит, умрем героями.
Падла поправляет очки. Выглядит он не слишком подавленным. Скорее – озабоченным. Значит, в запасе – что-то есть. Должно быть. И чего он тянет? Самое время пускать в ход это секретное оружие. Самое время. Иначе будет поздно.
Стрелы свистят все ближе.
Глубина-глубина, отдохни без меня… 

Картинка неплохо сработана. Стрелы – как настоящие. Почти. Настоящую я бы вряд ли поймал. И даже пробовать не стал. А эти… Раз. Два. И три.
Пока что, успеваю. Пока что, в нас особо и не целятся…
Вс-с, вс-с, вс-с – просвистело рядом – надо же и звук совсем натуральный! Эти мимо. Одну – ловко отбил ногой. Хоп, хоп, хоп! Пару штук, вытанцовывая над товарищами, я поймал. Последняя – намертво пригвоздила штанину Доса к земле. В одиночку уже не справляюсь.
Череп подключился – и вовремя. Перехватил стрелу готовую вонзиться в мой бок. Проклятый дип-склероз! Раньше я бы и сам всё проделал одной левой! О, кажется, ситуация усложнилась. Тот мордатый центурион указывает своим лучникам в нашу сторону.
Интересно, надолго нас хватит? Эх, мне б десятую долю прежних способностей! Я б им устроил гибель Помпеи!
Проклятье, новая неприятность! С противоположной стороны тоже начали метить в нашу группу. С кем они, гады, воюют – с римлянами или с нами?!
Что-то кричат. Кажется, спрашивают: сколько веков назад был основан Кар-Хадашт. Ну, а если человек слыхом не слыхивал про ихний Кар-Хадашт – так что убивать его за это?!
Похоже, комедия близится к апофеозу. Какой смысл пытаться отбивать и ловить стрелы, если сейчас по сотне лучников с каждой стороны возьмут нас на прицел?
– Вика , дип… – было бы нечестно бросать товарищей в такую минуту.

– Спартак – все равно чемпион, рабовладельцы проклятые! – орет Дос. Кажется он уже созрел для того, чтобы встать во весь рост и рвануть рубаху на груди.
Финита…
Оглушительный грохот, вспышка света сзади.
Оборачиваюсь. Шагах в пяти – нечто совершенно несуразное для эпохи античности. Туалетная кабинка!
Поперек дверцы масляной краской неряшливо выведено: „Не работает!“ В следующую секунду дверца распахивается и наружу выглядывает сияющий Маньяк:
– Карета подана, господа!
Едва начавшись, сражение захлебывается и замирает. И римляне, и их враги стоят, как вкопанные и таращатся на неслыханное явление. Возникшее в громе и молнии сооружение – не иначе, колесница богов!
Воспользовавшись этой паузой, вскакиваем и во всю прыть мчимся в сторону гостепреимно открытой кабинки.
Втискиваемся внутрь. Падла нещадно утрамбовывает нас до состояния килек в томате.
Знакомый центурион орет что-то воинственное и угрожающе машет мечом… Какое неуважительное отношение к посланцам самого Юпитера! Наверно, он – атеист.
Отряд лучников повинуется зловредному римскому „прапорщику“ и целая туча стрел с омерзительным свистом летит в нашу сторону…
Только Падла – не робкого десятка. Перед тем, как захлопнуть дверь, он скручивает здоровенный кукиш и в двух словах высказывает свое мнение о центурионе, в частности, и о римской цивилизации, в целом. За считанные мгновенья он успевает обогатить античность сразу несколькими свежими понятиями.
Спустя долю секунды, стрелы барабанят по уже закрытой дверце. Маньяк дергает за цепочку. Хлипкая на вид кабинка выдерживает обстрел, вода с шумом проносится из бачка вниз – и прощай, Древний Рим!

– Скажу не кривя душой, – весело щурится Падла, – Шурик, сегодня ты вовремя!
– Я всегда вовремя! – горделиво ухмыляется Маньяк.
– Куда сейчас? – спрашиваю я.
– Как это куда? Ты разве забыл – нас приглашали в гости!
Кабинка начинает трястись мелкой дрожью, словно в лихорадке. Что-то громыхает по стенкам. Но Шурка невозмутимо спокоен. Нас начинает раскачивать и довольно сильно – как на палубе утлого катерка в шторм. Продолжается это минут пять не меньше.
– Ребята, я извиняюсь… но по моему, сейчас у меня начнется морская болезнь, – шепчет бледнеющий до нежно-розового оттенка Жирдяй.
– Не вздумай! – показывает ему кулак Маньяк.
К счастью, болтанка почти стихает. Только сероватая мгла над нашими головами по прежнему не проясняется. Сколько еще торчать в этой пропахшей хлоркой кабинке? Шурка опять перегнул с реализмом. Это у него какая-то профессиональная болезнь – перетаскивать вещи в глубин у целиком, во всей их неприглядной правдоподобности.
Чего стоило обложить стены кабинки нежно розовым, приятным кафелем? А сантехнические аксессуары сделать безупречно отполированными, сверкающими никелем и фаянцем? Ведь это – намного проще! Куда сложнее – старательно прорисовать ржавчину на сливном бачке, трещины в унитазе… Да еще и не забыть добавить процарапанные рукой какого-то восторженного юноши надписи и рисунки!
И именно благодаря этому чертовому реализму, услужливое подсознание шибает в нос испарениями хлорки… и еще кой-чем. А не, скажем, приятным фиалковым ароматом.
– Приехали! – торжественно объявляет Шурка.
Ну, наконец. Я подымаю голову – и впрямь над нами осеннее золото листвы, а не мутная пустота.
Падла распахивает дверцу. Мы радостно вываливаемся наружу посреди пронизанного солнцем сентябрьского леса. Особенно радостен Жирдяй. Физиономия его из бледно-розовой становится привычного помидорно-красного оттенка.
Разгребая ногами опавшие листья, бродим вокруг кабинки. Наслаждаемся безмятежностью окружающего мира. Наконец-то никто не лезет с дурацкими вопросами и не пытается огнем и мечом привить нам вкус к самообразованию.
Хорошо…
Неужели это и есть тот самый, зловещий десятый уровень – место обитания коварного Дибенко? Даже не верится.
– Шурка, как тебе это удалось?
– А что вы думаете, я просто так с вами прохлаждался? Да я же прощупал их вдоль и поперек! Я даже кусок этого Змея Горыныча на анализ взял!
– Ух, ты! Большой кусок?
– Ну если, точнее, не самого Змея… а так сказать, продукт его виртуальной жизнедеятельности. Килограммов на двадцать. С их стороны большая неосторожность, разбрасывать это  где-нипопадя… Конечно, я слегка расстроился, когда по колено провалился, но потом понял, как мне повезло!
– Да уж, – кивает Дос, на всякий случай глядя под ноги.
Череп вдруг настороженно замирает и делает нам знак не шуметь. Спустя минуту говорит:
– А ведь это не лес. Скорее парк… Парк посреди большого города.
И впрямь откуда-то издалека доносятся неясные звуки, совершенно посторонние для девственной природы. Вроде бы автомобильные гудки… музыка.
– Я схожу на разведку, – вызывается Жирдяй, которому, вероятно, неловко за недавнюю слабость.
– Погоди, я с тобой, – догоняет его Дос.
Толстяк и рецидивист скрываются за кустами. Ждем. В течение минут десяти ничего не происходит. Падла начинает обсуждать с Маньяком особенности работы „Клозета-2000“. Череп откровенно скучает. Я сажусь, прислонившись спиной к стволу дуба.
Отчаянный вопль подбрасывает меня на ноги. Маньяк и Падла с окаменевшими лицами замерли у кабинки. Они тоже узнали голос Жирдяя.
Секундой спустя, через заросли боярышника напрямик проламывается толстяк, следом – Дос. Гремят выстрелы. Рядом с нами пули сбивают веточки, царапают стволы деревьев. Скоро показываются и преследователи. Более странной компании я в жизни не видывал!
Две симпатичные медсестры-близняшки с одинаково свирепым блеском в глазах и окровавленными скальпелями в руках. Два хлипких пенсионера с граблями наперевес – похожие друг на друга как две ксерокопии старой газеты. Два неряшливо одетых, упитанных молодых человека – оба небритые, оба с идентичными запойными физиономиями и пустыми пивными бутылками в руках. Ну и наконец, двое мальчишек с одинаковыми невинными лицами и здоровенными пистолетами в тонких детских ручках: ба-бах! Бах! Патронов им явно не жалко.
Жирдяй пригибается, петляет, как заяц и орет на ходу:
– Да отвяжитесь, идиоты! Никакой я не Посланец Переедания! Просто люблю поесть!
Дос катится по земле, сцепившись с каким-то полковником, выскочившим из-за кустов наперерез. Полковник хрипло ругается и обзывает краснокожего Доса „перекрасившимся москалем“. Пока всё внимание погони сосредоточено на толстяке, я бросаюсь рецидивисту на выручку.
В этот момент один из запойных близнецов метает пустую бутылку в Жирдяя и промахивается. В результате бутылка оказывается у меня под рукой.
И я немедленно использую против полковника тот самый прием, который Штирлиц когда-то с блеском применил против Холтова. У меня это получается не столь блестяще. Или головы украинских полковников намного крепче, чем у хлипких гестаповцев?… Только вдвоем с Досом нам кое-как удается одолеть противника.
Тем временем, Жирдяй прячется в кабинку, а Падла, Маньяк и Череп грудью встают на его защиту. У воинственных близняшек, похоже, кончились патроны.
– Отдайте нам Посланника! – доносится злой детский голосок.
– Какого еще посланника? – удивляется Падла.
– С дороги! – свирепо цедит хрупкая медсестра, поигрывая скальпелем. Вторая – пытается обойти бородача справа. Старички угрожающе надвигаются, явно собираясь „причесать“ Маньяка и Черепа граблями. И только запойные молодые люди лениво стоят в сторонке, прислонясь к дереву и поплевывая себе под ноги.
– Я понял! – вдруг шепчет Дос, с безмятежно счастливым выражением на уголовной физиономии. Чему это он интересно радуется? Ситуация-то аховая.
– Эй вы! – орет рецидивист, – В мире существуют намного более страшные вещи, чем Переедание!
Пенсионеры опускают грабли и оборачиваются. Оглядывается и одна из медсестер. И только упорные мальчишки, не спускают глаз с кабинки. Надо же, какие целеустремленные стервецы!
– Ты пытаешься заговаривать нам зубы? – хищно усмехается медсестра, подравнивая маникюр скальпелем. Поднимает пристальные глаза на Доса и мягко добавляет:
– Зря ты за него заступаешься. Переедание – это плохо. Очень плохо! Но мы не желаем ему зла. Мы всем желаем только Добра. Мы просто сделаем ему ма-а-аленькую, – показывает она тонкими пальчиками, – и совсем безобидную операцию. Лоботомию!
Несмотря на сентябрьскую прохладу, меня почему-то прошибает пот. А краснорожему рецидивисту хоть бы что. Дос широко улыбается и спокойно так говорит:
– Ты, куколка, наверно не знаешь, с кем имеешь дело… Я – Посланник Полового Воздержания! 
Тут уж вся банда близнецов оборачивается в его сторону и в глазах у них – нескрываемый ужас. Даже у мальчишек и старичков. А уж запойные молодые люди – те, вообще, приобретают сероватый оттенок.
– Хва…тайте его, – синхронно роняя скальпели из дрожащих рук, шепчут медсестры, ставшие одного цвета со своими халатами.
Хватайте! Как же! Дос – не из тех, кому понравилась бы лоботомия! Рецидивиста уже и след простыл. Вся банда близнецов, забыв о Жирдяе, мчится в погоню.
Я бросаюсь было за ними – надо же Доса выручать! Но кто-то крепко ловит меня за рукав. Оглядываюсь – Череп. Смотрит с каким-то странным просительным выражением:
– Леонид! Не надо…
– Он прав, – кивает Падла, – Дос справится. Еще и не из таких переделок выбирался. А нам необходимо срочно менять дислокацию. Пока Дибенко не стянул сюда основные силы.
Жирдяй выглядывает из кабинки:
– Они убрались?
– А ты как, уже успел в штаны наложить? – криво усмехаюсь.
Толстяк хмурится и отводит взгляд.
– Ладно тебе, – машет мне рукой Маньяк, – Не доставай человека. Подумаешь, нервы не выдержали. С кем не бывает.
– Нервы надо лечить, – замечаю я, – Лоботомией…
– Посмотрел бы я на тебя, на моем месте, – морщится Жирдяй, – Хорошо тебе болтать. Ты ведь дайвер! Ты в любую секунду можешь удрать! А нам… после того, что случилось с Падлой и Маньяком… Мы ведь, может, и жизнью рискуем!
Я вдруг замечаю кровь на рукаве толстяка – медсестра успела таки разок его полоснуть. Череп отрывает кусок рубахи и перевязывает ему рану. А я вздыхаю и отворачиваюсь. Жирдяй прав. Я – действительно, дайвер. Дайвер с дип-склерозом… Вовремя удрать – это, пожалуй, единственное, что у меня иногда получается…
Бородач бесцеремонно заталкивает всех в кабинку. Дверца захлопывается и Шурка, наш отважный пилот, дергает за цепочку слива, словно заправский машинист паровоза за рукоятку гудка. С шумом и свистом вода проносится в несуществующую канализацию… Падла распахивает дверцу – и нет больше осеннего леса.
Низкое, затянутое тучами небо. Бурное море, катящее раз за разом темные валы на скалистый берег. Ледяной, пронизывающий до костей ветер.
Дрожа от холода, выбираемся из кабинки.
Падла смеется, глядя на меня и Жирдяя:
– Что в пустыне было приятнее?
Интересно, почему ему не холодно? Он ведь вообще в одних трусах, словно фанатичный последователь Порфирия Иванова.
– Никаких признаков Дибенко, – вздыхает Маньяк, ежась на ветру, – Честно говоря, немного странно, что он до сих пор не засёк „Клозет-2000“.
– Не накаркай. Кабинка нам еще пригодится, – замечает Падла, – Идем на разведку. Череп и Жирдяй – вдоль берега на… не знаю, что это, но пускай будет север, мы с Леонидом – вон там попробуем пройти. Шурик остается сторожить „лимузин“!
– Но… – пытается возразить Маньяк.
– И никаких „но“,– по-командирски сурово отрезает бородач.
Обхватив плечи руками, ковыляю вслед за Падлой.
Мы не успеваем отойти и на двадцать шагов – душераздирающий вопль Шурки заставляет нас вернуться.

– Стой, гад, стой! – отчаянно орет Маньяк. И пытается догнать незнакомца, с обезьяньей ловкостью карабкающегося на практически отвесный утес. Куда там! Взобраться следом Шурке явно не под силу. Да и нам тоже.
– Что случилось? – встревоженно уточняем.
На бедного Маньяка жалко смотреть.
– Цепочку от сливного бачка упёр! Гад! – объясняет он, едва не рыдая.
– Ну и подумаешь, – утешает его Падла, – Обычная вещь…
Шурка кривится раздраженно:
– Без цепочки – оно  не работает! Понимаете?! Это необходимый элемент!
Мы запрокидываем головы и смотрим вверх, туда где на плоской макушке утеса, сидит, свесив ноги, наглый незнакомец.
– Придурок! Верни цепочку! – орет Маньяк, – Верни, я все прощу!
– Я – не придурок! Я – Ильмар-вор! – горделиво заявляет похититель.
– А, тогда ясно, – кивает подоспевший Жирдяй, – Тогда нам повезло, что он ещё и бачок не упёр!
– Может договоримся? – спрашивает Падла, рассматривая человека на утесе, – На кой хрен тебе сдалась эта ржавая железка?
Ильмар-вор ухмыляется:
– Можем и договориться. Цепочка – в обмен на Слово!
– Какое еще слово?
– Известно какое – самое главное!
– …! – орет запрокинув голову Маньяк.
– Это и есть – Слово? – с искренним удивлением смотрит вниз Ильмар.
– Это самое мягкое слово, какое я смог для тебя подобрать! – свирепо машет кулаком Шурик.
– Нет, пожалуй я передумал, – вздыхает вор и вешает цепочку на шею, вместо ожерелья, – Я оставлю её себе. С таким прикидом меня на „ура“ примут в лучших домах Парижа и Рима!
Из низких облаков выныривает планер. Оттуда бросают конец веревки и в следующий миг Ильмар-вор уносится в туманную даль. Вместе с нашей цепочкой. На прощанье – воздушный поцелуй:
– Спасибо за Слово! Обязательно испробую его в Версале!

– Ничего не скажешь, изящно сработано, – вздыхает Падла, провожая планер взглядом, – Выбора не остается. Идем пешком.
В удрученном настроении карабкаемся к проходу между скалами. Оказавшись наверху, оцениваем обстановку. По ту сторону прибрежной гряды начинается лес, которому во все стороны не видно конца и края. Разглядеть получше мешает туманная дымка, скрывающая от нас горизонт.
После недолгих колебаний спускаемся вниз, в лесную чащу. Хорошо хоть, здесь теплее и нет пронизывающего ветра. Плохо, что нет ни малейшего намека на дорогу или какие-нибудь ориентиры.
Мы молча топаем, продираясь через заросли молодого ельника. Наконец у Жирдяя не выдерживают нервы и он хрипло орет:
– Дима! Дибенко! Ау-у!
Падла хмыкает, но не пытается препятствовать.
– Дима! Друг! Покажись! – не унимается толстяк.
Кто-то сзади кладет руку на мое плечо… Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Тьфу-ты! Конечно, это не Дибенко. Череп указывает куда-то в сторону:
– Дорога!
Радостно проламываемся в этом направлении.
Дорога – это сильно сказано. Скорее – тропа. И всё же, это лучше, чем ничего!
Ободренные, мы ускоренным маршем движемся вперед, пока не упираемся в здоровенный камень, установленный там, где тропа разделяется на три ответвления. Падла смахивает зеленоватый мох с поверхности камня и вслух читает проступившую надпись:
– „Налево пойдешь – вечный покой найдешь, направо – совесть потеряешь, прямо пойдешь – тоже плохо кончишь.“
Бородач в задумчивости сдвигает ушанку на лоб и чешет бритый затылок:
– Какое, однако, богатство выбора.
– Типичный сказочный алгоритм, – констатирует Маньяк, – Чем дальше, тем страшнее…
– Знаете, – вздыхает Жирдяй, – Мне кажется, стоит повернуть направо…
Шурка язвительно острит – „кое-кто не боится утратить то, чего отродясь не имел“. Толстяк хмурится и советует отправить Маньяка на разведку левой тропинкой.
Падла пожимает плечами. В конце-концов достигаем компромисса – идём прямо. Метров через двести обнаруживаем рядом с тропинкой прикрепленный к сосновому стволу, чуть выгоревший на солнце плакат: „ВЕРНОЙ ДОРОГОЙ ИДЕТЕ, ТОВАРИЩИ!“.
Хрипло выругавшись, Жирдяй пытается сорвать фанерный стенд. При этом раздается странный треск, сыплются искры, а толстяка колотит дрожь. В конце концов он падает на землю – с оторванным плакатом намертво зажатым в скрюченных пальцах.
– Жирдяйчик, ты как? – озабоченно склоняется над ним Падла.
– Нормально… – выдавливает из себя толстяк и свирепо таращится на фанерный стенд. Дело в том, что под оторванным плакатом оказывается второй: „СОБЛЮДАЙТЕ ПРАВИЛА ЭЛЕКТРОБЕЗОПАСНОСТИ!“
Раздосадованный Жирдяй швыряет в надпись камнем, промахивается и, ни на кого ни оглядываясь, уходит по тропинке далеко вперед. Маньяк нагоняет его, пытаясь дружески ободрить. Однако во всех шуркиных увещеваниях содержится опасно большая доля иронии. В результате, толстяк кратко, но выразительно дает понять, какое безрадостное будущее ждет Шурку, если он немедленно не отвяжется.
Тут, в свою очередь, обижается Маньяк. Он заявляет, что не желает иметь ничего общего с этим „жирным обормотом“. Разворачивается и шагает назад, собираясь вернуться к развилке дорог.
Наше боевое содружество оказывается под угрозой раскола.
В конце концов, напомнив о цели похода и вовсю напирая на благородные душевные качества обоих хакеров, Падле удается их помирить. Маньяк берет назад „жирного обормота“, толстяк – „ламера ушастого“ и, мрачно насупившись, они пожимают друг другу руки.
Да-а…
Все эти приключения не прошли даром для наших нервов.
Неизвестно еще как бы я сам реагировал, если бы не знал, что в любой миг могу пропеть свой спасительный стишок…
Жирдяй плетется рядом с Падлой и уныло бормочет:
– Знаете, ребята… А может зря это все?
Бородач хлопает его по плечу:
– Не раскисать! Хакеры не отступают!
– Ага, – кисло улыбается Маньяк, – Они просто драпают при первом же „шухере“…
Следующие несколько минут проходят без приключений. Потом тропинка вдруг превращается в дорогу, лес – в лесопосадку и Падла отчаянно орет:
– Воздух!!!
Повинуясь безотчетному инстинкту, мы скатываемся в придорожную канаву. Здоровенные серебристые диски проносятся так низко, что обдают нас горячим ветром и подымают пыль. А уже через две секунды, срезав точно бритвой верхушки сосен, они скрываются в облаках.
– Типичные летающие тарелки, – бормочет Падла, отряхиваясь.
– Совершенно неоригинально, – кивает Маньяк и вдруг обнаруживает рядом в канаве чей-то сожженный до состояния головешки труп. Он встревоженно оглядывается, но подозрения оказываются беспочвенными – Жирдяй целехонький и невредимый уже стоит рядом. Во взгляде Шурика мелькает легкое разочарование.
– Очевидно, нам туда! – машет рукой бородач.
Там, впереди, раскинулся большой город. Обычный город, причем не какой-то абстрактно интернациональный, а, судя по архитектуре, типично российский. Если, конечно, не считать странных голубоватых вспышек, дыма пожарищ и кое-где зависших над домами летающих тарелок…
– Похоже, мы успели вовремя! Как раз к вторжению инопланетных монстров! – замечает Жирдяй.

Бодро шагаем по улице. Нам ли, заслуженным думерам, бояться каких-то занюханных монстров. Это не диктанты писать. Наконец-то чувствуем себя в родной стихии! Разживемся оружием и откроем сезон охоты!
– Спасайтесь! – бледный, как мел, гражданин в дорогом, но запыленном костюме выскакивает из-за угла и стремительно проносится мимо. Падле едва удается поймать его за полу пиджака:
– Я, извиняюсь, мы сами не местные…
Мужчина трясется в истерике и добиться подробностей не получается.
Идем дальше. Улицы пустынны. По мере приближения к центру города растет масштаб разрушений, только носят они почему-то странно-выборочный характер. Тут и там валяются искореженные куски рекламных стендов, дымятся сожженные „иномарки“, асфальт засыпан осколками разбитых витрин. А чуть в сторонке от пылающих мерседесов – вполне невредимый „запорожец“. Рядом с разгромленным зданием когда-то роскошного супермаркета „Shop № 1“ – целёхонькая булочная.
Не пострадали и жилые дома. Я замечал в окнах отдельных боязливо-любопытных граждан. Правда, они тут же торопились скрыться за плотно задернутыми шторами.
Начинают попадаться обгорелые тела.
Хотя трупов куда меньше, чем можно было ожидать. Практически все покойники – крепкие мужчины в синей или пятнистой униформе или в том, что от неё осталось. Рядом валяется оружие – к сожалению, разбитое или оплавленное до неузнаваемости. Пару раз встречаются дохлые бультерьеры и ротвейлеры.
Улицы покрыты битым стеклом. По предложению Жирдяя разуваем несколько хорошо сохранившихся трупов и, обувшись в высокие омоновские ботинки, чувствуем себя намного комфортнее. Пройдя еще пару кварталов, в почерневшем от копоти бронетранспортере наконец-то обнаруживаем исправные пулемет, базуку, несколько автоматов. Приятная тяжесть оружия в руках добавляет нам уверенности.
Снова навстречу – толпа перепуганных гражданских субъектов:
– Они идут! Идут! Спасайтесь!
Еще чего!
Пускай сами инопланетные твари спасаются. Дайверы вступают в игру!
Я оглядываюсь на Черепа – лицо его хладнокровно. Сейчас мы с ним на пару покажем класс!
Пробираемся через развалины дома. Судя по изувеченной вывеске и полуобгорелым меховым манто, раньше здесь был дорогой французский „бутик“ „Коко Шанель“. Зато, теперь это удобная огневая позиция.
Перед нами – просторная площадь. По ту сторону – большое двухэтажное здание ресторана „Макдональдс“.
Какие-то коричневые приземистые монстры громят ресторан, вышибают стекла, вышвыривают мебель. То и дело мелькают вспышки бластеров, порывы ветра доносят запах горелой пластмассы. Будто хлопок огромных ладоней – небольшой взрыв. Крышу здания раскалывает и традиционная здоровенная буква „М“ бесформенным искореженным куском падает на асфальт. На втором этаже „Макдональдса“ взметаются к небу длинные языки пламени.
Тем временем, высокое зеленое чудище отдает приказ коричневым лопоухим уродам. Целый их отряд, покидает уничтоженный ресторан и уверенно шагает через сквер в сторону павильончика „Пицца-Хат“. Похоже пиццерию ждет та же судьба.
Только сначала им прийдется пообщаться с нами.
Вражеский отряд все ближе…
Затаив дыхание, замираем. Оружие – наготове. Разрушенная стена дома идеально скрывает нас от противника. Еще немного и они будут перед нами, как на ладони…
Падла сурово оглядывается и шепчет:
– Только по моей команде!
А монстры слегка задерживаются – лишь для того, чтобы пальнуть из бластеров по рекламному стенду „Marlboro“. Похоже, чудища испытывают особую неприязнь к рекламе.
Ну же, ну… Мой палец нетерпеливо дрожит на спусковом крючке.
Они снова движутся в сторону пиццерии. Странная походка вразвалочку. Не очень торопятся. Наверное, не сомневаются в своем превосходстве.
Всё ближе и ближе… Уже можно получше их разглядеть.
Вот уроды!
Здоровенные уши торчат по бокам головы, плоские морды, короткие округлые туловища…
Мама дорогая! Да ведь это!…
Я потрясенно поворачиваю голову. Глаза Падлы округлились, он тоже разглядел. Немилосердно треплет бороду, но команды не отдает. Маньяк даже привстал от изумления. Жирдяй приоткрыл рот. Череп тихонько смеется. Надеюсь, это не истерика…
В этот момент короткая очередь раскалывает воздух. И Шурка испуганно смотрит на автомат в собственных руках. Он ведь не хотел… Само получилось – непроизвольно сжался занемевший на курке палец. А спуск оказался неожиданно мягким. Плохо иметь дело с незнакомым оружием…
Вражеский отряд останавливается. Они не бросаются врассыпную и не стреляют. Просто смотрят в нашу сторону.
Двадцать пар внимательных карих глаз.
Двадцать чебурашек с бластерами наперевес.
Шурка все еще торчит над стеной с автоматом. Пытается что-то сказать, но язык у него заплетается от волнения. А чебурашки видят оружие в его руках и поднимают короткие стволы бластеров…
– Нет! – тонкий крик разносится над площадью. Девчушка лет семи выскакивает откуда-то и умоляюще вскидывает ладони. Встает между нами и вражеским отрядом:
– Не надо!
Этого только не хватало. Сейчас от неё один пепел останется!
Падла отчаянно машет рукой:
– Беги, беги, дурочка! – на плече у него взведенная в боевое состояние базука. Наши противники стоят достаточно плотно – может и одного выстрела хватит… Но и девчонку заденет осколками.
А она упрямо остается на месте.
И чебурашки почему-то не стреляют.
Высокая зеленая фигура приближается со стороны пылающего „Макдональдса“. Я уже знаю, кто это…
Он заметно постарел. Как-то потускнел весь – от головы до самого кончика хвоста. Старый пиджачок поизносился… Но все та же гармонь у него под мышкой и та же спокойная мудрость в глазах.
– В чем дело? – с детства знакомый, почти родной голос.
– Да вот, опять эти нехорошие дяди с оружием, – поясняет один из чебурашек, вероятно командир.
Крокодил Гена пристально смотрит на нас, садится на клумбу и вдруг разворачивает потертую гармонь.
Голос у него усталый и немного печальный. И такой же хриплый, как у старой гармони:

– Пусть ползут неуклюже
„бэтээры“ по лужам,
И бензин – по асфальту рекой…

– Нет-нет! Совсем не так! – протестующе машет рукой девочка, опускаясь на клумбу рядом.
– А ты знаешь как? – мягко улыбается крокодил и глядит её зеленоватой лапой по голове. Она кивает. Гена снова наигрывает мелодию.
– Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам!  – чисто и звонко разносится над площадью. Чебурашки опускают бластеры, весело переглядываются. Некоторые начинают тихонько подпевать…
Длинная пулеметная очередь обрывает песню. Крупнокалиберные пули взламывают асфальт, рвут, разбрасывают маленькие тела. Оказывается у чебурашек тоже красная кровь… Крокодил падает на землю, увлекая за собой девочку и прикрывая её неуклюжим длинным телом.
Выкативший из переулка бронетранспортер продолжает поливать свинцом площадь. Пока взрыв не опрокидывает его набок. Я оборачиваюсь. Падла перезаряжает базуку. Несколько пуль крошат кирпич совсем рядом с его плечом.
Еще взрыв. Бронетранспортер пылает.
Мы перепрыгиваем через остатки стены, Череп помогает подняться крокодилу – тот ранен. Девочка – невредима. Вместе с уцелевшими чебурашками, переносим в укрытие их товарищей.
– Спасибо, – слабо говорит крокодил, подымая голову. Взгляд его отстраненно спокойный. Даже, слишком спокойный. Несмотря на перевязку, сделанную Черепом, он успел потерять много крови. Девочка всхлипывает, прижавшись к его потрепанному пиджаку.
– Что здесь происходит? – спрашивает Падла.
– Пытаемся очистить город, – чуть улыбается крокодил.
– А что нельзя было обойтись без стрельбы?
– Мы пробовали, пробовали… – разводит лапками чебурашка-командир, – Только ничего не получилось.
– Там! – подняв заплаканное лицо, машет рукой девчушка, – За три квартала отсюда! Они срубили рощу, чтоб сделать автопаркинг. А вон там, устроили бензоколонку на месте детской площадки!
– Увы, – сухо замечает Жирдяй, – Бензин сейчас важнее. Ведь на детях столько не заработаешь…
– Вот взрослые ничего и не смогли! И тогда мы позвали Гену!
– Я должен был помочь, – вздыхает крокодил, – Совершенно не переношу детских слез.
– Мы пришли к тем нехорошим дядям и попытались уговорить их, – кивает чебурашка, – Только они нас не послушались… Пообещали сделать из Гены чемодан. А из меня – коврик для ног.
Пушистая мультзвезда обиженно шмыгает носом.
– Они первые начали стрелять, – поясняет крокодил, – У нас просто не оставалось другого выхода.
– И тогда мы с Геной решили очистить город. Мы позвали других чебурашек, – лопоухий герой печально вздыхает, – Только мы совсем не умеем воевать.
– Ну, я бы так не сказал… – замечает Падла.
– У вас это получается куда лучше, – улыбается крокодил, – Поможете нам?
– Мы бы с удовольствием… – вздыхает бородач.
– С огромным удовольствием! – весело встряет Жирдяй.
Падла морщится и заканчивает фразу:
– …Только у нас нет времени. Разве что, на обратном пути. А вам надо в больницу. Мы сможем перенести вас…
– Зачем? – едва улыбается Гена, – Разве, не помните?
Он тянется к гармошке. Пробитые пулями меха шипят и хрипят, но мелодия все же различима. Вот только петь у крокодила не хватает сил. Он виновато улыбается:
– Помогите…
И Маньяк вдруг подхватывает мелодию дрожащим, слегка неуверенным голосом:

– Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете
И бесплатно покажет кино!

– С днем рожденья поздравит и наверно оставит … – старательно подпевают Падла с Жирдяем. Я просто не узнаю нашего циничного толстяка!
– Мне в подарок пятьсот эскимо!  – подтягиваем и мы с Черепом.
– Смотрите! – вдруг кричит громила, запрокинув голову. Голубовато светящийся диск быстро снижается.
Крокодил подмигивает нам.
Диафрагмой раскрывается отверстие в летающей „тарелке“ и вниз выглядывает… отнюдь не добрый волшебник.
Всего лишь, зловредная старуха Шапокляк:
– Ну чё старый хрыч? Опять расписали тебя к едрёной фене?
– Не ругайся! – укоряет Гена, – Здесь дети!
Старуха бурчит недовольно, скрывается внутри. В следующий момент неведомая сила приподнимает крокодила, раненых и мертвых чебурашек над землей, плавно увлекает в отверстие на диске.
– До свиданья! – улыбается Гена. Девочка подпрыгивает и машет рукой.
Диафрагма сдвигается. Тарелка взмывает в небо.
– Да уж, – вздыхает Жирдяй, – Это вам не „Лабиринт Смерти“… Ну, пойдем, что ли…
Девчушка, которая все еще стоит рядом, лукаво щурится:
– А я знаю куда вам надо! – слезы её уже высохли.
– Да ну? – недоверчиво рассматривает её Падла.
– Вы ищете одного человека.
– Это точно, – радостно кивает Маньяк.
– Я проведу вас к нему!
– Почему бы и нет, – соглашается Падла, – Только одну мелочь, напоследок…
Он вскидывает базуку и вдребезги разносит павильончик „Пицца-Хат“. Не дожидаясь особого приглашения, Жирдяй из своего пулемета крошит в щепки здоровенный рекламный стенд „Джонсон и Джонсон“. А мы вместе с Маньяком длинными очередями поливаем витрину магазина „Бош“. Немецкий магазин замечательно пылает, горючего материала там в изобилии.
Покидаем площадь с чувством исполненного долга.
В городе то там, то здесь продолжается перестрелка. Должно быть защитники „Макдональдсов“ неплохо вооружены. И намерены, не считаясь с жертвами, сохранить в городе пиццерии, боулинги, паркинги и прочие достижения цивилизации.
По дороге мы восполняем боеприпасы, уничтожаем еще пару „бэтээров“ и один танк, а также превращаем в развалины „Магазин элитной сантехники – УНИТАЗ-ХОЛЛ“. Честное слово, давно у меня не было так легко на душе!
До окраины города нас провожает сводный отряд чебурашек и коротышек под командованием Буратино. В качестве замполита у него подвизался Незнайка. По любому поводу они скандалят и коротышка обзывает Буратино „поленом“, а тот в свою очередь честит замполита „недомерком“. Незнайка говорит, что лично Шпунтик утвердил его на эту должность, а Буратино категорически заявляет, что не признает никакого начальства, кроме папы Карло. В общем, с единоначалием у них плоховато, хотя и сражаются все геройски.
– Эх, порядок бы тут навести! – вздыхает Падла. Взгляд его мечтательно сверкает. Да, бородач вполне смог бы сойти здесь за Наполеона… По сравнению с папой Карлой, конечно.
Вот и край города. Впереди снова показался лес. Именно туда направляется наша малолетняя проводница.
– Далеко еще?
– Не-а, не очень.
Чебурашки и коротышки машут нам на прощанье лапками и руками, а Буратино отдает честь, приложив ладонь к полосатому холщовому колпаку.
– Мы еще вернемся! – кричит Жирдяй и салютует в воздух длинной очередью. Патроны бы поберёг, балбес…

Грунтовая дорога ныряет в лесную чащу. А метров через пятьсот, мы сворачиваем на едва заметную тропинку. Похоже, посетителей у Дибенко бывает не слишком много. Или они пользуются другой дорогой?
Хотя, что гадать… Глубин а – мир магии и волшебства. И чтобы морочить голову, у нашего „друга“ в запасе – сотни способов.
Минут через пять, мы вдруг обнаруживаем, что идем не по лесу, а по огромному фруктовому саду. Яблоки, груши и апельсины с мандаринами растут здесь вперемежку. На ходу с удовольствием подкрепляемся фруктами. А чуть позже, обнаруживаем и хлебное дерево. Причем не одноименное экзотическое порождение тропиков, а самое что ни на есть натуральное дерево из мультфильма про двоечника Перестукина!
Жирдяй немедленно карабкается наверх и швыряет вниз десяток булочек с корицей и десяток пирожков. Пробуем. Вполне даже съедобно.
– У меня с повидлом, – выговаривает с полным ртом Маньяк.
– А у меня с земляникой, – откусывая изрядный кусок, замечает Череп.
– У кого с земляникой? – озабоченно вопрошает спрыгнувший на землю Жирдяй, – Дайте попробовать!
– Ну хватит, – машет рукой Падла, уплетая уже третью булочку, – Мы сюда не жрать пришли. Далеко еще, девочка?
Только нашей проводницы и след простыл.
Бородач немедленно обрывает пиршество. С оружием наизготовку пробираемся вперед.
И сад заканчивается.
Перед нами обширный, заросший земляникой луг. За лугом – озеро с кристально чистой водой и стаей лебедей, неторопливо плывущих по ровной глади. По ту сторону озера – сосновый лес и вдали заснеженные вершины гор.
Только все эти живописные подробности нас мало волнуют.
Потому что, на этом берегу, посреди рощи, стоит уютная беседка. А в ней – человек.
Тот самый.
Он с аппетитом обедает. Ощутив наши пристальные взгляды, поднимает глаза от тарелки, ехидно улыбается и приветственно машет рукой.
– Здравствуй Дима! – радостно вопит Падла, нажимая гашетку базуки. Не испытывая ни малейших сомнений, мы почти синхронно давим на спусковые крючки. Местное оружие ему сильно не повредит. Но может хоть мелкие неприятности доставит?!
Легкий хлопок и здоровенный нежно-розовый мыльный пузырь вылетает из ствола базуки. Пуф-пуф-пуф! Целые гирлянды разноцветных пузырей более мелкого калибра кружатся над нашими головами. Жирдяй в сердцах швыряет на землю пулемет.
– Очень мило, – кивает Дибенко, – Что будет следующим номером – стишок или песенка?
Падла зловеще ухмыляется и вдруг срывает с головы ушанку.
– О-о! – радостно аплодирует Дима, – Я люблю фокусы! Попробую угадать: сейчас достанешь оттуда кролика?
Ни говоря ни слова, бородач швыряет шапку вверх. Она взлетает выше деревьев и вдруг зависает в воздухе прямо над беседкой Дибенко.
– Занятно, – щурится враг хакерского рода, встает и выглядывает из беседки. В этот самый миг, прямо из ушанки в него бьет ослепительная молния. Вот оно, секретное оружие Падлы! То самое, которое он мудро берёг для этой последней и решительной схватки!
Дима цепенеет в той позе, в какой его застала молния.
Вероятно, супервирус Падлы взял под контроль дибенковский комп. Если все пройдет успешно, мы получим доступ ко всей информации на димыном „винте“. А значит, поймем, что же угрожает глубин е.
Бородач, с видом рыбака, зацепившего даже не щуку, а, по крайней мере, двухметровую барракуду, приближается к беседке. В глазах – одновременно и радость, и опаска. Ему и самому не верится, что всё прошло так гладко.
Падла осторожно тянет руку к фигуре Димы. Сейчас попытается подключиться к его каналу. А я вдруг замечаю, что зрачки Дибенко, едва заметно движутся. Показалось?
Нет! Шевельнулся палец на левой руке!
Да ведь он притворяется!
– Падла, назад! – ору что было мочи. Бородач отскакивает, а фигура Дибенко вдруг вспыхивает изнутри красноватым пламенем.
– Дай я тебя обниму, братан! – хохочет враг и тянется, пытаясь поймать Падлу жгучими ладонями.
Бородач отступает, спотыкается и, падая на спину, вскидывает руку к парящей в воздухе ушанке. Опять с оглушительным грохотом молния бьет в Дибенко. На целый метр дымится вокруг земля. А он только весело смеется:
– Говорят, легкая ионизация полезна для здоровья!
– А как насчет легкой заморозки? – кричит Маньяк и белое сияние охватывает кончики шуркиных пальцев. Уже через миг морозное облако срывается с его ладоней, окутывая Дибенко плотной пеленой ледяных кристаллов. Молодец Шурка! Через свой „Клозет“ таки протащил в „Лабиринт“ убойную программу!
Белым инеем покрывается земляника на лугу. Темнеет, безжизненно никнет листва на ближайшей березе… И целых две секунды кажется, что теперь с Дибенко покончено.
Только развеивается морозное облако, лопается ледяная скорлупа и снова перед нами его ехидная, осточертелая физиономия:
– Здорово! Это вроде контрастного душа! Обожаю закаливание!
– Ну, гад… – Падла торопливо хватается за очки, моргает – и прямо из круглых стеклышек с ревом вылетают огненные шары.
Взрыв! Стена пламени на время скрывает от нас корчащуюся, опрокинутую навзничь фигуру Дибенко.
А потом доносится его хриплый голос:
– Да будет тьма!
В ту же секунду, чернильно-густая пелена гасит краски и звуки. Только крохотные светляки бесшумно пролетают рядом – это продолжает работать мощное оружие Падлы.
– Да будет свет! – яростно орет Маньяк. И тьма покорно тает, мир вновь возвращается во всей полноте.
Правда, это далеко не тот мир, что был вначале…
Дымится выгоревший луг, весь изрытый будто артиллерийскими воронками. Почернелые разбросанные головешки – всё что осталось от рощи и беседки. В грязно-мутной, кипящей воде озерца вверх лапами плавают обсмаленные лебеди. А в сосновом бору на дальнем берегу бушует пожар. Плотные клубы дыма все гуще застилают синее небо.
– Славно погуляли, – замечает Жирдяй.
Падла снимает и с жалостью рассматривает свои оплавленные очки. Бесценная его ушанка валяется рядом почти неузнаваемым, обугленным комком. Из всего снаряжения у него остались нетронутыми только чёрные трусы по колено.
– Ничего не скажешь. Это было круто, – вдруг доносится откуда-то из-под земли противный голос. А через миг из воронки выбирается на свет божий Дима Дибенко – закопченный, в обгорелых лохмотьях вместо одежды. Но, несмотря ни на что, всё еще полный энергии и сарказма.
Падла выбрасывает очки и с сомнением щупает резинку трусов. Неужели и там у него – оружие? Представляю, что щас будет! Зрелище не для слабонервных!
Уже в последний момент бородач вдруг останавливается. Он раздраженно косится куда-то в сторону. Я поворачиваю голову и обнаруживаю девчушку, нашу проводницу. Для своего возвращения она выбрала самое неподходящее время!
– Девочка, иди погуляй куда-нибудь! – бормочет Падла, – У нас тут мужской разговор!
Но упрямый ребенок торчит на месте, потрясенно озирая дикую картину разрушений. Хакерские схватки – не для неустойчивой детской психики.
Маньяк подходит, смущенно покашливая, и мягко берет её за руку:
– Пойдем, милая, вон там растут замечательные пирожки…
В следующую секунду происходит необъяснимое. Несколько молниеносных движений, легких, почти неуловимых касаний и Шурка корчится на земле, намертво прижатый тонкой ножкой в оранжевом сандалике. Изловчившись, Маньяк пытается подняться, но маленький детский кулачок в один удар вновь укладывает его на горелую траву.
– Это была она… – потрясенно бормочет Маньяк, уже не пытаясь освободиться, – В „Pampers and Snicers“ – это была она!
Падла, неуверенно улыбаясь, осторожно подступает к девочке. Ближе, ближе… Чересчур близко. Вроде бы совсем безобидное мелькание розового кулачка и массивный бородач валится рядом с Шуркой.
– У-уй, – стонет Падла, потирая челюсть, – Я узнаю эту руку!
Холод пробегает у нас по спинам. Выходит Дибенко, или кто бы он ни был – только разменная фигура? А настоящий противник лишь начинает игру! Когда и Маньяк, и Падла – практически израсходовали боеприпасы!
– Ну что ты милая, – вкрадчиво начинает Жирдяй, – будь хорошей девочкой… Взгляд ребенка не обещает ему ничего хорошего. Отбросив вежливость, толстяк свирепо бормочет:
– Получай, стерва!
Жирдяй выплевывает что-то. Кажется, обыкновенную вишневую косточку… Темный шарик повисает над землёй и вдруг, ни с того ни с сего, начинается ураган. И в центре смерча, куда с ревом и свистом всасывается воздух, щепки и горелые листья – именно та штука, которую я принял за вишневую косточку…
Падаю ничком и вцепившись пальцами в остатки травы, осознаю, насколько поспешил с выводами. Скорее уж, Жирдяй сварганил крохотную черную дыру. И, по-моему, он здорово погорячился!
Пытаюсь ползти в сторону сада и чувствую, как ноги отрываются от земли. Кто-то протягивает мне руку. Череп! Он успел зацепиться за яблоню. Хватаю его ладонь и оказываюсь подвешенным в воздухе. Подтягиваюсь. Мертвой хваткой обнимаю толстую ветку. При этом неодолимая сила срывает с меня незашнурованные омоновские ботинки. Оглядываюсь и успеваю заметить, как ботинки скрываются в чудовищной воронке. Вслед за Жирдяем.
Вода из озера, камни, куски земли, не говоря уже о яблоках и апельсинах – все это бешено вращается и бесследно исчезает в черной ненасытной утробе. Пространство вокруг искажается и сад встает вертикальной вздыбленной стеной, из которой то и дело вырываются, уносятся в ничто целые деревья…
Чувствую, и наша яблоня продержится недолго. Комья земли бьют меня по лицу, с хрустом выламываются наружу корни… Жирдяй, Жирдяй, что ж ты наделал!
Ураган нарастает, сквозь него едва разбираю крик Черепа. Треск! Конец нашему дереву! Падаем в жадно гудящую дыру. Вот и всё!
Глубина-глубина!…  Не успеваю договорить свой стишок.
Чей-то громовой голос перекрывает рев урагана:
– НУ ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙ!

В следующий миг я оказываюсь на земле. Рядом на зеленой (зеленой!) травке лежат и сидят, недоуменно хлопая глазами, члены нашей лихой команды. Не хватает только Доса.
Всё остальное – сад, роща, беседка и даже озеро с проплывающими лебедями – обрело первоначальный благостный вид.
Дима Дибенко – снова в беседке. Обедает, как ни в чем ни бывало. А перед нами, скрестив руки на груди, стоит облаченный в просторное кимоно… На всякий случай я протираю глаза.
Круглое лицо, аккуратные усы, хитроватый монгольский прищур…
Нет, не может быть!
Писатель!
Последнее слово я выкрикиваю вслух. Он смотрит в мою сторону и с усмешкой приглаживает короткий ежик черных волос:
– Да, писатель. Хотя я, лично, предпочитаю именоваться литератором. А вот вы кто?
– Как это кто? – недоумевающе бормочет Падла, – Мы… мы – честные хакеры!
– А ведете себя, как заурядные хулиганы, – укоризненно замечает Писатель-Литератор, – Обижаете ребенка.
Он нежно гладит по голове доставившую нам столько неприятностей девчушку. И это прелестное создание тычет в нашу сторону тонким пальчиком:
– Они – плохие дяди! Они тут всё спалили, уничтожили и загадили!
– Подумаешь, слегка намусорили, – пожимает плечами Жирдяй, – Обычные издержки виртуального поединка. А вот вам следовало лучше воспитывать ребенка. Никакого уважения к старшим!
– И за что же вас уважать? – иронично щурится Писатель.
– Как это, за что!!! – аж подпрыгивает Жирдяй, – Да вы знаете, кто мы?! Мы… Мы – душа глубины !
– Да? А она сама  так не считает… – и Литератор кивает на… девчушку!
Немая сцена длится не меньше минуты. Окончательно утратив логику, мы сверлим офонаревшими взглядами юное созданье.
Наконец, Падла выдавливает:
– Это как понимать?
– Да вот так и понимать, что уважать вас особенно не за что… – Писатель садится на травку, скрестив ноги, – Думаете она  не видит, во что вы превратили благородные идеалы хакерства?
– Ну, знаете ли… – бормочет Падла.
Литератор вздыхает и, полузакрыв глаза, нараспев декламирует:

– Долго грустил и сидел я, понурясь, под сакурой милой,
Долго я спрашивал с гор проносившийся ветер:
„Разница в чем меж людьми и жильцами свинарников тесных?“
Выпив три литра саке, понял: разницы нет никакой.

– Весьма поучительно, – кивает Падла.
– И главное, самокритично, – негромко хихикает Маньяк.
– Тамагочи Накусика, выдающийся поэт седьмого века, – холодно объясняет Писатель, – И глядя на вас, понимаешь, что с седьмого века мало что изменилось.
Он сурово хмурится:
– Ради чего вы живете? Ради того чтобы жрать, пить и хвастаться друг перед другом? – Литератор чуть презрительно улыбается, – И главное, было бы чем хвастаться… Тем, что умыкнули тыщёнку-другую поганых зеленых баксов…
– А вы знаете, как они достаются, эти проклятые баксы? – с театральным надрывом в голосе начинает Жирдяй, – Сколько тяжелого труда, сколько пота…
– Сколько выпитого пива! – с ухмылкой добавляет Писатель, щелкает пальцами и из ничего возникает доверху полная кружка. Он делает большой глоток. Жирдяй следит за ним жадным взглядом, облизывает губы и наконец не выдерживает:
– А гостям предложить, слабо?
– Прости, Жирдяйчик, – спохватывается Литератор, – Я не хотел тебя обидеть. Ты единственный из этой банды, кто не утратил до конца нравственных ориентиров!
Мы обалдело переглядываемся: нам не послышалось? Это он про Жирдяя, насчет „ориентиров“? Должно быть, наш Писатель перегрелся на виртуальном солнце!
Толстяк смотрит куда-то в сторону и смущенно покашливает.
Писатель опять щелкает пальцами. Из ничего возникает стол, заставленный хрустальными кружками с пивом. А через миг Жирдяя подбрасывает в воздух и выросшее из пустоты удобное кресло подхватывает и доставляет его прямо к столу. В следующем кресле аналогичным манером размещается Писатель.
Мы встаем с травы и, чуть потоптавшись в нерешительности за спиной Жирдяя, хватаем кружки с пивом. К счастью, их куда больше, чем присутствующих персон.
– Я вас не приглашал, – сухо замечает Литератор.
– А нам по барабану, – замечает Маньяк, – Мы давным-давно утратили ориентиры и морально разложились.
Шурка с удовольствием делает большой глоток. Остальным тоже особого приглашения не надо.
– Может все таки объясните, – говорит Падла, сдувая пену, – Какая связь между ней  и всей этой историей?
Девчушка показывает нам язык и прячется за широкой спиной Писателя, сотворившего для неё бутылку лимонада.
– Как это какое? – улыбается Литератор, – Самое непосредственное! Когда я придумывал глубин у, я с самого начала догадывался, что такая сложная система будет обладать разумом. Правда, пока она  – ребенок… Семь лет – не возраст. Даже для обычного человека.
– Погодите, а при чём здесь Дибенко? – спохватывается Жирдяй с интонацией счастливчика, выигравшего в лотерею пятьдесят копеек.
– Практически, не при чём! – качает головой Писатель, – Она  сама уже достаточно умная, чтобы делать кой-какие выводы. Она  давно наблюдает за вами и видит, на что вы бездумно растрачиваете свои таланты! Естественно, захотела направить вас на путь истинный… Надеюсь, это не было слишком болезненно?
– Да нет, не очень, – хмуро кривится Падла и показывает девчушке здоровенный кулак, – Только, по-моему, вы тоже допустили кой-какие пробелы в воспитании…
– Ну, я, конечно, не святой, – пожимает плечами Литератор, – Но не я один её  воспитывал. Она  ведь понятливый ребенок, всё схватывает на лету… Глубина  есть глубина … Если бы вы знали, каких трудов мне стоило слегка упорядочить её  прогулки… Ну вы сами понимаете, „Лабиринт Смерти“ и прочие неприятные вещи…
– „Невинные забавы“, например, – хихикает Жирдяй.
– Ой, а где это? – радостно удивляется девчушка, – Я еще ни разу не была в этом месте!
Писатель пронзает толстяка испепеляющим взглядом и смущенно бормочет:
– Поверь, милая, там нет ничего интересного… Вот видите, она уже очень самостоятельная девочка! Пришлось срочно организовывать „Лабиринт Мудрости“. Здесь не только весело, но занимательно. И главное – никакого насилия…
– Ага, – кивает Маньяк, – Во всяком случае, не больше, чем в ваших книгах.
Неловкая пауза. Литератор внимательно смотрит Шурке в глаза. Потом оглядывается на девчушку и грозит пальцем:
– Опять ты что-то поменяла без спросу!
Ребенок возводит невинный взгляд к небу:
– Ну… чуть-чуть… Самую малость.
Писатель тяжело вздыхает:
– Видите. Просто не успеваешь за всем уследить!
Жирдяй нетерпеливо постукивает пустой кружкой:
– Прошу прощения… Может, я что не понимаю… Но все же, какова роль Дибенко?
Снова услыхав свою фамилию, Дима приветственно машет рукой из беседки.
Писатель слегка раздраженно оглядывается:
– Дался вам этот Дибенко!
– Но ведь это не вы, а он придумал глубин у! – не унимается толстяк.
– Да? А кто по вашему придумал Дибенко? – хмурится Писатель и щелкает пальцами в сторону беседки:
– Аминь! Рассыпься прахом!
Дима Дибенко пожимает плечами и покорно рассыпается…
Не веря своим глазам, Жирдяй и Маньяк мчатся к беседке и щупают прах. А дотошный толстяк, на всякий случай, заглядывает и в дибенковскую тарелку – словно коварный Дима и там мог спрятаться.
– Кстати, чем это он обедал? – с подозрением вопрошает вечно гастрономически озабоченный Жирдяй.
– Фугу в мундире, – беззаботно отмахивается Литератор, – Можете попробовать.
– Нет уж, спасибо, – толстяк опасливо ставит тарелку на место, – Не люблю рыбу…
А Маньяк отряхивается от дибенковского праха и обвиняюще тыкает пальцем в сторону Писателя:
– Значит, это вы стояли за всеми его пакостями!
– Ну, это не самое удачное моё творенье, – уклончиво замечает Писатель, – У него особая роль…
– Да уж, портить нервы всем честным хакерам, – вздыхает Падла.
– Не стоит преувеличивать, – улыбается Литератор, – Во всяком случае, благодаря ему, я уверен, что вы по-прежнему не утратили формы… Вы все – отличная команда!
– Погодите! – вдруг спохватывается Жирдяй, – А вам не кажется, что здесь кого-то не хватает?
Действительно! Дос! Как мы могли забыть!
– О, извините! Сейчас все исправим, – небрежно взмахивает рукой Писатель. И в тот же миг, откуда-то сверху, почти на наши головы сваливается самоотверженный рецидивист. Он – мокрый с головы до ног, в разодранной грязной одежде. На плече – свежая кровоточащая ссадина. Лежа на траве, снизу вверх, Дос окидывает нас полубезумным взглядом.
– Что с тобой, друг? – испуганно склоняется над ним Жирдяй. И, оборачиваясь, торопливо орет с интонациями врача у постели умирающего:
– Кто-нибудь, кружку пива сюда!
После двух глотков взгляд Доса приобретает некую осмысленность.
– Где ж тебя носило? – допытывается толстяк.
– Лучше не спрашивай, – слабо бормочет рецидивист, – Всякое повидал… Едва смылся от близнецов – нарвался на регрессоров. Садисты, оказались… Привязали к креслу и битый час декламировали стихи собственного сочинения. В конце-концов, сжалились и решили меня регрессировать. До уровня шимпанзе – чтоб не мучился. Еле сбежал… И сразу налетел на Дозор.
– Дневной или Ночной?
– Какая, на хрен, разница… Они в соавторстве работают. Сначала спорили – относятся хакеры к Светлым или к Темным. В конце-концов решили отправить меня в Сумрак. Чтоб никому обидно не было…
Дос трагически вздыхает и вновь основательно прикладывается к кружке:
– Драпал так, что думал из виртуального костюма выскочу… Бросился в реку, плыву. Погони не слышно. Ну, думаю, ушел. А тут какой-то гад засел над обрывом и давай сверху из бластера шмалять. Я ему: „Что ж ты делаешь, урод! Я ж утону, на хрен!“ А этот псих: „Не бойся. Киберпанк не тонет!“ В общем, вовремя вы меня вытащили…
– Не мы, а он, – Маньяк указывает на Писателя, – Специально для того, чтоб провести воспитательную беседу.
– Неправда, – качает тот головой, – Просто хотел испытать вас в деле. Ну и заодно… напомнить пару вечных истин. Например о том, что в жизни не всё сводится к тому – заработал ты лишнюю тысячу баксов или нет. Что есть некие высшие ценности…
– Например? – небрежно спрашивает Шурка.
– Ну, например – ДВА ТРИЛЛИОНА БАКСОВ.
Мы переглядываемся. Писатель улыбается:
– Приблизительно на такую сумму вывезено богатств из бедной России. За последние четырнадцать лет. И большая часть этих денег лежит в американских, швейцарских, немецких банках. Очень хорошо лежит – по крайней мере, так думают те, кто их туда положил… А я, например, думаю, что триллионы эти лежат плохо , – он лукаво щурится, постукивая пальцем по хрустальной кружке, – И по-моему, даже очень плохо .
– На что это вы намекаете? – смеётся Падла.
– На то что, пока мы с вами пьем это прекрасное виртуальное пиво, огромное большинство соотечественников едва может наскрести на обычное „жигулевское“, – лицо Писателя вдруг становится серьезным, – Да что там пиво…
Он машет рукой:
– Неужели вам надо объяснять такие вещи?
– Не надо, – уже без тени улыбки качает головой Падла. Да и всем остальным, включая Жирдяя, объяснения не нужны. Мы ведь обитаем не только в глубин е. Хотя слишком часто пытаемся забыть о этом…
– Это нелегко провернуть. Почти нереально… – говорит Маньяк, – Разве что… если б все русские хакеры работали вместе… Да и многих из-за кордона пришлось бы подключить.
– А я и не говорил, что будет легко, – во внимательном взгляде Писателя чудится ирония, – Вы – лучшие. И кто, если не вы, сможет объединить вокруг себя остальных… Подумайте, что стоит на кону!
Шурка вздыхает:
– Звучит здорово… Но, по-моему, это слишком. Даже для нас.
А Жирдяй легкомысленно замечает:
– Самое трудное будет – потратить два триллиона. Пивом-то мы земляков обеспечим…
– Ага, – хихикает Дос, – Цистерны по три на брата, включая покойников и младенцев.
– А вот куда деть остальное?
– Учредим Шнобелевскую премию. Самому наглому хакеру. И назовем её „Золотой Жирдяй“,– невозмутимо предлагает Маньяк.
– А вторую назовем „Пустозвон года“ И вы все будете первыми соискателями, – вставляет Падла.
– Ага, а ты членом жюри, – обижается Маньяк.
– На этот раз всё слишком серьезно, – урезонивает его бородач и в задумчивости чешет затылок, – Это было бы главное дело в моей жизни… Если б вышло…
– Поверьте, вы не знаете до конца собственных сил! – качает головой Писатель и отхлебывает из кружки, – Да и потом не забывайте – сейчас сама глубин а будет на вашей стороне!
Он оборачивается к девчушке:
– Поможешь им?
– Угу, – кивает юное созданье, – Только пусть они больше не пристают к Диме…
– Конечно, – подмигивает нам Литератор, – Она  у нас – действительно, умница!
– Да, – кивает Жирдяй, – А если еще и чебурашек подключить… Америка бы содрогнулась.
– Ну уж, нет. Это слишком сурово, – не соглашается Маньяк, – Я бы ограничился Змеем Горынычем.
Писатель смеется и откуда-то из пустоты достает тарелку с таранью. А у меня вдруг мелькает смутное подозрение. Не так он прост, этот наладчик человеческих душ. И „Лабиринт Мудрости“ – совсем не такая уж безобидная программка…
– Шансы есть, – разминая здоровенную тарань, говорит Литератор с кажущейся беззаботностью, – И шансы более, чем неплохие.
Крупная рыбная чешуя летит на дорогое самурайское кимоно.
– Плохо, что дайверы нынче уже не те, – вдруг напоминает Маньяк и я торопливо отвожу глаза.
– Это верно, – голос Писателя звучит жестко, – Только они ведь сами виноваты. Рано или поздно это должно было произойти. Глубин а менялась. Глубин а начинала что-то понимать… А они не изменились и ничего не поняли. Они по-прежнему жили только для себя…
Я чувствую его пристальный взгляд.
– Кому многое дано, Леонид, с того и спрос больше. Всё зависит только от тебя. Если ты изменишься, способности вернутся. Конечно, не сегодня и не завтра…
– Спасибо за откровенность, – криво усмехаюсь и залпом допиваю своё пиво. Решено. Со следующего дня ударяюсь в полный альтруизм и начинаю собирать деньги в помощь голодающим эфиопским хакерам…
Тут в глазах Писателя что-то вспыхивает – словно он вдруг вспомнил необыкновенно забавную вещь:
– Кстати… Время сбросить маскарадные костюмы!
Он взмахивает рукой и все мы оказывается в удобных креслах. А через мгновенье окружающий мир с хрупким звоном рассыпается. Сотнями сверкающих осколков.
– Ну их на фиг, эти фальшивые зеркала! – весело щурится Писатель.
Я моргаю. Похоже, ничего не изменилось?
Нет, я не прав. У Шурки начисто исчезли бицепсы терминатора. Правда, Падла остался как был – с головы до пят. Но зато на месте Жирдяя… Фу-ты, неужели это и есть его истинный облик? Худой, чуть сутуловатый парень со смущенной улыбкой. Никаких признаков избыточного веса, никаких намеков на привычную хамоватость в физиономии… А Дос? Не верю глазам! На месте мокрушника-рецидивиста со стальным взглядом – пацан лет пятнадцати не больше! И ловко же он водил нас за нос!
Странно. Неужели кроме меня никто не заметил? Все смотрят не на Доса, а куда-то в другую сторону… Я поворачиваюсь – что же там такое, еще более невероятное?
И от изумления у меня начисто перехватывает дух:
– Ви… Ви… Ви…?!
– Леня, у тебя не только дип-склероз, но и заикание? – насмешливо уточняет Вика, откинувшись на спинку кресла. Того самого, где раньше с каменной рожей восседал громила Череп.
– Так это… Это была ты?!! Всё время?!!
– А что ты хотел? Чтобы я отпустила тебя одного в глубин у в таком состоянии?
Я сердито хмурюсь. Выставила меня перед ребятами в идиотском виде!
– Друзья мои, – ласково говорит Писатель, взглянув на циферблат часов, – По моему, вам пора отдохнуть. Как ни как, столько времени в глубин е…
– Погодите, мы ведь еще не обсудили детали, – спохватывается Падла.
– Не сразу, – качает головой Литератор, – Силы вам еще понадобятся. Завтра. И послезавтра. И целую вечность, – он улыбается, – Поверьте, вечность вполне доступная и приятная штука.
В это мгновенье в нем есть что-то от Будды.
– Только не забывайте о том, что плохо лежит! 
А сейчас он неуловимо смахивает на Чингисхана.
Писатель кивает нам на прощанье, а девчушка хлопает в ладоши и…
Радужный калейдоскоп перед глазами.

Я стащил шлем. На экране – привычная дип-заставка: густая синь с фигуркой человека. Раньше мне казалось – он падает… Нет, все таки – летит!
Маньяк, сидевший рядом, широко зевнул и выключил ноутбук:
– А ведь уже темнеет…
И в правду, за окном вечерело. На потускневшем небе загорались звезды.
Мы с Шуркой переглянулись и, не сговариваясь, отправились на кухню – сделать по глотку пива. Хотя и не первосортного, но зато составляющего такой же неотъемлемый элемент реальности, как и вечерний город за окном. Мы молча пили и с каждым холодным, горьковатым глотком расколотый мир обретал единство и гармонию. Сквозь призрачные дворцы Диптауна вырастали башни Кремля, и нарисованные бездонные ущелья вдруг просвечивали асфальтом московских улиц.
Это было странное чувство. Наверно такое же испытывают изгнанники, возвращаясь на Родину. Сколько я был в изгнании? Года два, наверное… Как говорилось в старом фильме: это от милиции не убежишь, а от себя – запросто! Два года я был в бегах и бедная Вика вполне могла бы оклеить город объявлениями: „Пропал человек!“
Что изменилось?
Мы прошли „Лабиринт“. Прошли вместе, сквозь страх и боль к надежде… Правда, настоящую боль довелось испытать не мне, а Маньяку и Падле. Девчушка постаралась… Тьфу ты, что из неё будет, когда она вырастет? В глубину  вообще не сунешься…
Только много ли может изменить один день, много ли стоит надежда? Нет, врешь Писатель, не простая это программка, далеко не простая… И девчушка твоя, виртуальное чудо семи лет от роду, только кажется наивной.
Я вздрогнул – распахнулась входная дверь. Знакомые шаги. Вика вернулась.
– Ну, мне пора, – вдруг заторопился Маньяк.
На прощанье он вежливо поцеловал ей руку, а мне подмигнул загадочно:
– Только не слишком растрачивай силы, дайвер…
Дверь захлопнулась и мы с Викой остались наедине.
Разве что, компьютер, третьим лишним, все еще гудел в углу встроенным вентилятором и любопытно таращился зрачком монитора. Я нажал кнопку, экран погас. Теперь мы действительно одни…
Обернувшись к Вике, я заглянул в её глаза и вдруг понял, что всё мое недавнее раздражение куда-то улетучилось. Господи, какой же я был болван! Занудный болван! Я передернул плечами от отвращения к самому себе. И вместо резких слов, раньше готовых сорваться с языка, произнёс со смущенной улыбкой:
– Старуха с запиской, это ведь тоже была ты?
Она кивнула, насмешливо щурясь:
– Иногда ты удивительно предсказуем, Леня. Во всяком случае, маршрут к ближайшему магазину у тебя не менялся года два.
– Просто я очень целеустремленный человек.
– Да уж, – сказала Вика, окидывая взглядом батарею пустых бутылок.
Я обнял её:
– А тебе не было страшно, там в Лабиринте?
– Иногда, – вздохнула Вика, опуская глаза.
– Зачем же ты пошла, глупая? Ведь это могло быть опасно.
– А что поделаешь, если с тобой можно видеться только в глубин е…
Я поцеловал её в губы.
– Вика, Вика… Ты – моя глубина… 

Спустя три часа, в полумраке спальни, я шепнул:
– Знаешь, милая… По-моему, мой дип-склероз проходит.
Она тихо засмеялась.
Впереди была целая вечность.